— За Вас, Ваша Сумрачность, без колебаний! — все еще шутя, кланяется он.
— Голос- негромко произношу я команду, делая шаг назад.
Аккомпанемент внезапно смолкает, обрываясь на совершенно нелогичной ноте, потому что воздух вокруг вдруг всколыхнулся и зазвенел тысячей хрустальных струн. Осколки солнечных бликов осыпались вместе с песней маленьких котиков, пронзая до самой сути, наполняя и топя в нежности. Каждый из присутствующих на мгновение перестал дышать, чтобы уже в следующий миг жадно глотнуть воздух, и тут же захлебнуться голосами сиреневых фей. Сердце сжалось от переполняющих его чувств. Где-то в районе солнечного сплетения задрожала и, с мелодичным звоном, оборвалась струна, которая удерживала душу в теле, на этой земле. И вот уже эфирная субстанция стремится ввысь, под облака, вслед за уплывающими голосами, которые рождают музыку сфер, песню Фениксов…
— Да твою-ж мать!
Ну вот почему, как только я вся такая погружаюсь в поэзию момента, тут же находится тварь, которая меня из этого момента за шкирку вытаскивает и прямо носом в быт, в серость, в реальность!
— А…Прости, моя хорошая! Ты совсем даже не тварь! Ты моя девочка ненаглядная! — ласково бормочу я вовремя подошедшей Фиалочке, которая своими, уже такими родными коготками ловко так прошлась по моей нежной, недавно проэпилированной ноге. Больно, кстати!
Но что такое боль, когда у меня тут лежит нечаянная жертва бесноватых котят! Вон, облепили уже всего, как комары нагое тело на речке в Псковской обрасти. Глазки наивненькие, ротики кровожадненькие. А из ротиков вторая челюсть торчит…
Вы-ж мои ми-ми-мишечки!
— Тишина- внятно произношу я, не позволяя себе заново погрузиться в эйфорию их пения- На место!
Котики молчаливо и без пререканий стайкой следуют в клетку. Надежно запираю дверцу, как только последний хвостик оказывается внутри, и поднимаю глаза.
Бывали ли вы на деревенском кладбище? Это я к тому, что там тишина менее выраженной будет, если что. Там и птички всякие, и кузнечики… У нас же образовался звуковой вакуум!
Потом раздался первый звук. Это с пола поднимался, стеная, белый, как полотно, мужчина. Ужас, застывший на его лице, на какое-то мгновение окатил меня жгучим стыдом.
— Все в порядке, уважаемый? — тихо спросила я, делая шаг к нему.
Мужчина дернулся и, непроизвольно, отполз к краю круга. Я замерла.
Ну, что-ж. Сейчас, главное, закрепить результат и дать им осмыслить произошедшее:
— Есть среди присутствующих те, кто смог противиться песне въёльта?
Ответом, все так же, была лишь тишина.
— Может быть кто-то из Высших Демонов или их Диле смог противостоять их пению?