- Даже не надейся. Чем скорее ты мне все расскажешь, тем быстрее я и уйду. Могу даже выпрыгнуть в форточку. Итак?
Анатолий тяжело вздохнул, поморщился. Воспоминания причиняли ему боль.
- Видишь ли... - начал он тихо. - Мы действительно собирались пробыть весь воскресный день на даче. Погода стояла чудесная, да и дел на участке накопилось - выше головы. Но в субботу вечером ко мне пришел сосед - у него был установлен единственный телефон в поселке, мы иногда пользовались его услугами, - и сказал, что для меня есть срочный звонок. Я поспешил за ним. Оказалось, что меня разыскивает Шепотников.
- Кто это.
- Журналист из "МК". Когда-то мы с ним работали вместе.
- Откуда он узнал номер дачного телефона?
- Для пронырливого корреспондента - дело не хитрое. А может быть, я и сам ему дал. В последние два месяца он почему-то возобновил со мной знакомство и постоянно крутился возле меня. Даже надоел. С какой стати? Мы никогда не были в особо приятельских отношениях. Да и взгляды у нас совершенно разные. Но мне показалось... что он изменился. Прозрел. Понял что представляют из себя демократы и их хозяева за рубежом. Стал ругать своего шефа, правительство, говорил, что собрал потрясающий материал о том, откуда растут ноги у чеченской войны, кто греет на этом руки. И хочет опубликовать его.
Клялся, что обладает неопровержимыми доказательствами о связях Лунькова и Чарамырдина с израильскими спецслужбами. Мне представлялись его доводы малоубедительными. Да он и не говорил всего, только делал какие-то намеки. И все интересовался моей работой - что я пишу, как продвигается моя рукопись? Потом этот странный, поздний звонок...
- Что он сказал?
- Хочет передать мне все свои материалы, в Москве, в десять часов утра. Сам публиковать не будет, боится. А для моей будущей книги пригодится и это. Если я не приеду - документы пропадут, поскольку он днем улетает из страны на несколько месяцев. Подвернулась, якобы, хорошая работа в зарубежном агентстве.
- И ты поверил?
- А как же иначе? Журналисты часто обмениваются информацией Если им это выгодно.
- Вот именно. "Если выгодно". Какая-то особая выгода у твоего Шепотникова непременно была.
- Что произошло потом - ты знаешь...
Анатолий откинулся на спинку стула и закрыл глаза. По лицу проскользнула сумрачная тень, словно он укрылся среди древесной листвы. Из задумчивости его вывел голос Сергея:
- А Шепотников, хрен этот газетный, ты с ним больше не встречался? Где он теперь вообще?
- Не знаю. Не до этого было. Честное слово. К чему ворошить прошлое?