Иллюстрации были частью закрашены белой краской, где - по верхнему краю, где - в виде овалов, приклеенных к ослепительным зубам героев. И поверх этой краски шли краткие разборчивые тексты, наведенные тушью, но еще не законченные:
"В тот же вечер Синий Леопард и богатая Беатриса встретились в самом роскошном ресторане Нью-Йорка.
- Мне кажется... у меня такое странное чувство... мне кажется, что я... что я... тебя люблю.
- Что? Мне показалось, будто луна покачнулась.
Синий Леопард тайком вышел из зала и надел свой волшебный перстень.
- Прости, я должен на минуту покинуть тебя. По-моему, с луной что-то неладно.
И еще раз в течение вечера покинул Синий Леопард любимую женщину, покинул, чтобы спасти вселенную от верной гибели: проклятые крисмопомпы затеяли... "
Иенсен узнал эти фигуры. Точно такие он видел вчера в одном из просмотренных журналов.
Перед самым столом на стене висело приколотое кнопками и написанное по трафарету объявление.
Иенсен прочел:
"За истекший квартал наши тиражи возросли на двадцать шесть процентов. Журнал отвечает насущным потребностям. Перед ним стоят большие задачи. Предмостное укрепление взято. Теперь мы боремся за окончательную победу".
Комиссар Иенсен бросил последний взгляд на иллюстрации, погасил свет и захлопнул за собой дверь.
Спустившись восемью этажами ниже, Иенсен оказался на территории одного из больших журналов. Теперь он совершенно отчетливо и через равные промежутки времени слышал шаги того, кто шел за ним следом. Значит, его подозрение оказалось верным, и Иенсен мог больше не думать об этом.
Он по очереди открыл несколько дверей и всякий раз оказывался в таких же бетонированных камерах, какие уже видел на тридцатом этаже. Здесь на столах лежали картины, изображавшие членов королевских фамилий, кумиров публики, детей, собак и кошек, а кроме того, статьи - либо не до конца переведенные, либо недописанные. По некоторым из них кто-то прошелся красным карандашом.
Он прочел несколько статей и установил, что вычеркивались, как правило, замечания умеренно критического толка и вообще оригинальные рассуждения. Посвящены они были популярным зарубежным артистам.
Кабинет главного редактора был чуть просторнее. И на полу здесь лежал бежевый ковер, и мебель из стальных трубок была обтянута каким-то белым пластиком. А на столе, помимо рупора, стояли два белых телефона, лежала светло-серая пластинка - чтобы удобнее было писать - и чей-то снимок в стальной рамке. На снимке был изображен мужчина средних лет с озабоченным видом, собачьей преданностью в глазах и холеными усами - должно быть, главный редактор собственной персоной.