Со вздохом отвалившись от окна, он поплелся в "гавану" - совмещенный санузел, разделся и встал под ледяной душ. Это отчасти помогло - стихла вибрация органов, сошла пелена, застилавшая все вокруг. Однако осталось жжение в глазах и общая истома. Конечно, можно было бы выпить кофейку покрепче - но тогда печень и кишечник, и без того неспокойные, взбунтуются окончательно, с самыми непредсказуемыми последствиями. Значит, чайку...
Растирая не слишком упитанное, но дряблое тело, Иван Павлович заглянул в зеркало, и увиденное ему очень не понравилось.
- Красное и черное, - проворчал он. - Слова Стендаля, музыка народная. Три года ведь, как юный пионер, не употребляю, а рожа как с недельного перепою. Нет правды, на Земле!
"Красное" - это были глаза, а "черное" - под глазами. Седоватые вихры торчали во все стороны, а одна прядь залезла прямо в глаз. Загладив волосы пятерней - расчески Иван Павлович покупал чуть ли не каждую неделю, но все они тут же терялись куда-то, - он пошел в кухню и зажег две конфорки...
(1971-1976)
Сахар на Новгородчине ни в каком виде не произрастает, а варенье да сладкие пироги там любят, как везде.
С обеда на птицефабрике остались дежурить только безмужние Тонька Серова и Тайка Семенова. Остальные бабы, побросав инвентарь и похватав мешки, кто какие придется, припустили занимать очередь в продмаг - в самый перерыв прибежала запыхавшаяся шоферова Дуська и сообщила, что туда песок завезли. В первых рядах, как Чапаев, мчалась, естественно, Жигалкина Лизка. Ее уже всем заметное "интересное положение" ничуть не поубавило прыти у этой некрасивой, желтолицей и узкоглазой, как чукча, но доброй и работящей молодухи. Добежав и заняв очередь, она тут же приметила, что из дверей, согнувшись под тяжестью куля, выходит ее соседка, баба Саня.
- Эй, Сань, не в службу, а в дружбу, дотащишь когда - кликни там мою Таньку, пусть сюда идет, а то мне тяжести доктор не велел! - крикнула она.
- Кликну, кликну, - сипло заверила баба Саня и зашаркала прочь.
- Здравствуй, Лизавета, - сказала женщина, что стояла в очереди как раз перед нею.
- Ой, Дарь Иванна, не приметила, и вам здравствуйте, - торопливо произнесла Лизка.
Дарья Ивановна на своем учительском веку половине Хмелиц дала восьмилетнее образование, выучила саму Лизку, а теперь вот скоро выпустит из-под своего крыла и Таньку. Месяц всего остался.
- Каждый день вроде видимся, а поговорить-то все недосуг, - продолжала учительница. - Как живешь, Лизавета? Виктор как?
- Да так... живем - хлеб жуем, - отвечала Лизавета. - А Виктор что - он ничего.