— Присаживайтесь, пожалуйста, — пригласила она, указав на кресло у письменного стола.
Косметики на лице Мартины не было, если не считать помады, которой она слегка подкрасила губы. Утреннее одеяние девушки состояло из коротких нейлоновых панталон, лифчика и легкого прозрачного пеньюара, небрежно подвязанного поясом. На одной ноге был отороченный мехом шлепанец. В левой руке она держала тарелку с селедкой, точнее, с тем, что от нее осталось. Мартина села в кресло, перекинув через подлокотник длинные обнаженные ноги, скинула второй тапочек и потянулась, словно кошка. Взглянув на Колби, она, как бы извиняясь, улыбнулась:
— Немного приустала после вчерашнего. Как насчет копченой сельди?
— Нет, спасибо, — ответил он.
— Кофе?
— Спасибо, я уже позавтракал.
— Я ее просто обожаю, — сказала Мартина, — я имею в виду сельдь. Каждый раз, приезжая в Лондон, устраиваю себе вот такие селедочные оргии.
— В школе вы учились в Англии, не так ли? — спросил Колби.
Он полагал, что вкусы у человека неизменно закладываются исключительно в юном возрасте, когда еще практически невозможно устоять перед любимым блюдом, и попытки сдержать себя ни к чему не приводят.
— Да, некоторое время. Так вот, что касается работы, о которой мы говорили. Как я поняла, вы писатель.
— Среди всего прочего был и им, — промолвил Колби.
— А что вы писали? Я хочу сказать, в свободное от обзоров по мировому производству баклажанов время.
— Газетные статьи, чаще всего из полицейской хроники. Некоторое время отвечал на письма читателей. В Париже написал несколько сценариев.
Мартина, погруженная в свои мысли, понимающе кивала.
— Вы действительно не хотите копченой сельди? — подняв крышку с блюда, стоявшего на сервировочном столике, спросила она.
— Нет, спасибо, — ответил он и вынул сигарету.
Она вилкой подцепила сельдь, лежавшую на блюде, положила ее себе в тарелку и, словно кошка, накинулась на рыбу.
— А как вы в плане секса? — неожиданно произнесла Мартина.
— Ждал, когда вы об этом спросите, — ответил Колби. — Вот покончите с рыбой, тогда…
— Нет, — прервала его девушка, — я имею в виду ваши писательские способности.
— Не знаю, никогда не пробовал.
— Вероятно, поэтому вам и приходится зарабатывать на жизнь контрабандой часов. У вас несовременный взгляд на жизнь.
— Думаю, так оно и есть, — согласился Лоуренс. — Но я всегда считал, что сексом лучше заниматься в постели, чем на бумаге. По-моему, заниматься подобной писаниной, все равно что жарить мясо на радуге.
— Согласна, но вы никак не поймете, о чем идет речь.
— Хорошо, в чем будет заключаться моя работа?