На всех лицах отразилось облегчение, и только Прошка выказал недоверие.
— Вы уверены? — спросил он подозрительно.
Лева пожал плечами.
— Кость цела. Может быть сотрясение мозга, но от этого не умирают.
— Вы же не рентген. Откуда вам известно, что в черепе нет трещины?
— Мне неизвестно. — Лева начал раздражаться. — Но я видел людей, у которых мозги торчали наружу и которые потом… — Он осекся. — Трещина зарастет. Отлежится ваш истопник несколько дней и будет как новенький.
Эта длинная речь явно его утомила, и он перешел на язык жестов, а точнее, махнул рукой, показывая, что Павла Сергеевича нужно поднять и перенести в более подобающее место. Ребята засуетились, стараясь выполнить эту операцию как можно бережнее. Мне доверили держать фонарик. После целой серии взаимных обвинений в умственной отсталости и физической неполноценности им наконец удалось извлечь Павла Сергеевича из зарослей и относительно плавно поднять на руки.
— Куда понесем? В отель? — спросил Леша.
— Лучше в сторожку, — предложила я. — Думаю, ему будет приятнее очнуться в привычной обстановке.
Процессия медленно тронулась в путь и через несколько минут достигла бревенчатого домика, расположенного слева от отеля, если стоять к последнему лицом. Дверь оказалась открытой, и Павла Сергеевича беспрепятственно доставили в собственное жилище. Оно представляло собой маленькую комнату и кухоньку, большую часть которой занимала печь, обогревавшая сразу оба помещения, поскольку ее задняя стенка была одновременно стеной комнаты.
С Павла Сергеевича стащили телогрейку и сапоги и уложили его на кушетку, повернув голову так, чтобы раны ничто не касалось.
— А рану надо бы промыть и перевязать, — озабоченно сказал Генрих, глядя на окровавленный квадратик бинта.
Я обвела глазами комнату, увидела на шкафу автомобильную аптечку и кивком показала на нее Марку. Тот достал аптечку и вытащил из нее перевязочный пакет и перекись водорода.
— Ну как, сами справитесь? — поинтересовался Лева. — Тогда я пошел.
Никто не стал его удерживать. На пороге он обернулся и пообещал:
— Утром зайду. Если очнется, не позволяйте ему вставать. А я пока поработаю за истопника.
— Поразительное благородство, — заметила я, когда за ним закрылась дверь. — Надеюсь, мы не взлетим на воздух. Впрочем, в ближайшие несколько дней нам это не грозит, поскольку мы будем жить у Павла Сергеевича, а здесь нет парового отопления.
— Почему это мы будем жить у Павла Сергеевича? — встрепенулся Прошка.