— Да, как обычно. — Уэйд вышел из «форда». — Я справлюсь, Бьюкенен. Не впервые занимаюсь этим.
— Сукин вы сын!
— Что такое?
— Вам же сказано не называть меня Бьюкененом. Я — Виктор Грант.
— Ладно, Виктор, — сухо сказал Уэйд. Он уже закрывал за собой дверь, как вдруг остановился. — Кстати, пока вы репетируете роль и учите слова — то есть когда свободны от ругани в мой адрес, — почему бы вам не съесть парочку пончиков? А то ведь, чего доброго, вы просто свалитесь от слабости, едва добравшись до аэропорта.
Бьюкенен наблюдал за ним, пока этот начавший лысеть и набирать лишний вес человек в тенниске лимонно-желтого цвета не исчез в толпе. Тогда он запер дверцы, откинул голову назад и почувствовал, что его правая рука снова дрожит… Дрожь сразу же прошла по всему телу. Это жар, подумал он. Подбирается ко мне по-настоящему. Я теряю контроль над собой. Уэйд — мой спасательный круг. Что я делаю? Нельзя его злить.
Бьюкенен задел ногой стоявший на полу пакет с пончиками. При одной мысли о еде его затошнило. И от боли в плече. И в голове. Он содрогнулся. Еще несколько часов. Терпи. Тебе надо только пройти аэропорт. Он заставил себя выпить еще немного апельсинового сока. Кисло-сладкий вкус показался ему тошнотворным. Виктор Грант, сказал он себе, сосредоточившись и делая усилие, чтобы откусить от пончика. Виктор Грант. Разведен. Форт-Лодердейл. Индивидуальные заказы по оборудованию прогулочных яхт. Установка всякой электроники. Виктор…
Он вздрогнул, когда Уэйд отпер дверцу со стороны водителя и поставил на заднее сиденье чемодан.
— У вас жуткий вид, — сказал Уэйд. — Я купил вам несессер: бритва, крем для бритья, зубная паста…
Они поехали в лесистый парк, где был общественный туалет. Уэйд запер дверь на задвижку и поддерживал Бьюкенена сзади, пока тот, сгорбившись над раковиной и непрерывно дрожа, силился побриться. Он попытался расчесать склеившиеся от крови волосы, но у него почти ничего не вышло, и он решил, что ему определенно придется воспользоваться соломенной шляпой, которую купил Уэйд. Он почистил зубы и почувствовал себя чуточку лучше оттого, что стал теперь несколько чище. Его рубашка и брюки, достаточно отмытые морской водой от крови, чтобы не особенно бросаться в глаза накануне вечером, сейчас, при дневном свете, оказались невозможно грязными и мятыми. Он переоделся в свежие рубашку и брюки, купленные Уэйдом, и, когда они вышли из туалета, запихнул грязную одежду в чемодан, лежавший на заднем сиденье «форда». Поскольку часы «Сейко» ассоциировались у него с более не существующей личностью Эда Поттера, он обменял их на «Таймекс» Уэйда — еще один штрих, чтобы лучше прочувствовать очередное перевоплощение.