Она никогда уже не будет прежней после знакомства с ним. Но и мира без него она не могла себе представить. Она подумала об этом с ужасом. А Энди?.. То, что она чувствовала по отношению к Энди, даже близко не напоминало о той всепоглощающей страсти, которую она испытывала при одной мысли об Алексе. Но это было опасно.
— Что ж, бокал шампанского в самый раз. — Он вырос как из-под земли и протянул ей руку. Грейс надела рубашку под его взглядом и поспешно застегнула пуговички. После этого взяла его руку и поднялась.
— Тщетные усилия, — насмешливо пробормотал он.
— Что? — Словно очнувшись от сна, в котором ей снилось его мускулистое тело, бросила она.
— Я говорю о тщетных попытках прикрыться. Оденьтесь вы хоть во все черное с головы до ног, я все равно буду видеть эти длинные стройные ноги, тонкую талию и восхитительную грудь.
— Алекс, прекратите. — В голосе ее прозвучали панические нотки. Он смотрел на нее, чуть прищурившись, и в глазах его играли золотистые искорки.
— А что такого? Я хочу вас, вы это отлично знаете, и вы хотите меня, сколько бы ни убеждали себя в обратном. Это просто убивает меня последние несколько недель. Работать в одном офисе, видеть вас изо дня в день с этими запрятанными в узел волосами. Иногда мне хочется сорвать с вас одежду и трахнуть прямо на вашем же столе. И плевать на последствия.
— Это просто похоть, — сухо бросила Грейс.
— Может, и похоть, только не так все просто, — усмехнулся он. — Мне осточертело по десять раз за ночь бегать под холодный душ.
Грейс тряхнула головой, чтобы отделаться от образа своего рабочего стола в офисе. Теперь она без содрогания не сможет смотреть на него.
— Я не занимаюсь мелкими любовными интрижками, Алекс. Я ведь, кажется, уже все на этот счет высказала. Вы же дали мне понять, что ничто другое вас не интересует. Зачем же снова разводить эту канитель?
— Я говорил вам, что могу доставить удовольствие представительнице другого пола, а она в свою очередь мне, и при этом без банального хэппи-энда. Вот почему, — резко бросил Алекс.
— Я о том же. — Она посмотрела ему прямо в глаза, стараясь унять дрожь. — Это я и называю мелкими любовными интрижками.
— Ах черт! — Он прижал ее к себе с силой, свидетельствовавшей о внутреннем волнении. — Вы так упрямы, что вам лучше было бы родиться мужчиной.
Не имея сил вырваться, она просто расслабилась, а он, напротив, напрягся. Он не отпускал ее и некоторое время молчал, а потом проговорил:
— Почему вы не как другие, черт побери? Вы у меня в печенках сидите. Я ем, думая о вас, сплю, думая о вас, дышу, работаю… все вы…