Крякнув, бородач рванул бич на себя, крутанув в воздухе вырванный из руки Ратибора клинок. Перехватил его кончиком бича поудобнее, словно бич стал рукой палача, и зашвырнул меч далеко в сторону. Мягким движением ведьмак откатился в сторону и, выхватив из-за пазухи письмо лекаря, швырнул его палачу, метнувшему свой кнут навстречу свитку пергамента. Винт уже открыл рот, но чернобородый Юсуф мягко подхватил послание лекаря кончиком батога. Потом перебросил его в руку и развернул письмо. Тем временем рядом с бородатым палачом как из-под земли выросло пятеро стражников с факелами. Самострелы в их руках были нацелены на Ратибора все время, пока Юсуф внимательно читал свиток Константинуса.
На всякий случай ведьмак шагнул еще на пять шагов назад, окончательно выбравшись из зоны удара. Ратибор уже давно мог метнуть пару метательных пластин и успокоить Юсуфа навеки. Но зачем?
Палач не собирался его убивать, а явно пытался взять его живым, для «поучительной» беседы. Вариант с разговором устраивал ведьмака как нельзя больше. Конечно, кроме «поучений». Конец плети из мягкой кожи в руках палача не уступал мечу, а у Юсуфа, кроме кнута, было еще много способов «поучения». В этом Винт не сомневался ни на минуту.
Палач имел глаза кошки, ведь только кошка способна разобрать надпись на джери при свете факела темной ночью. Но чудеса на этом не закончились. Юсуф наконец прекратил чтение и тихо обменялся парой слов со старшим патруля. Пятерка стражников шагнула к ведьмаку, держа его на прицеле. Винт прикинул, что будет лучше: смыться или отвести глаза и, выбрав второе, чуть шевельнул пальцами. Но на стражников его чары не оказали никакого влияния.
В этом ведьмак убедился окончательно, когда старший стражник, шедший с факелом, сунул его ему в ладонь и нежно сказал:
— Посвети почтенному Юсуфу, рыло воровское. Нечего мастеру в темноте глаза портить. И не шамань, я еще не таких бобров работал. Понял?
На негнущихся ногах Ратибор двинулся к дому. С факелом в руках, на темной улице, он был отличной мишенью. На половине дороги он подобрал с земли свой меч и быстро сунул его в ножны. Всю дорогу к неподвижно замершему палачу, а потом вместе с ним за угол дома к маленькому крыльцу Винт ожидал стрелы в спину. Но вместо нее в спину больно ударилась бронзовая ручка двери.
— Не стой на пороге, — бросил ему Юсуф, — лучше в комнату зайди и свечи зажги. Поговорим. Ты мне еще за дубину должен, будем думать, чем со мной расплатишься.
Он говорил почти без акцента, характерного для арабов или горцев. Константинус напрасно передавал его речь с горским акцентом. На наречии русов Юсуф говорил не хуже Ратибора, лишь небольшая заминка между словами выдавала арабское происхождение палача.