— Ее здесь нет.
— Где же она?
— Полагаю, дома. Откуда мне знать?
— Ты же был там совсем недавно.
— Как... Понимаю, вот кто, значит, якобы перепутал номер. Слушай, Берни, я думаю, нам не стоит продолжать разговор.
— Сообразил, что тебя прослушивают, радость моя?
— Да брось ты!
— Не такая уж плохая пародия на Богарта.
— Брось, тебе говорят. Я был в тюрьме, ищейки надо мной поиздевались всласть, газетчики все грязное белье перетрясли в своих вонючих статьях, моя бывшая жена погибла, и...
— Нет худа без добра, как говорится.
— Что?
— Ты молил Бога, чтобы Кристал умерла, а теперь...
— Господи, и как у тебя язык поворачивается?
— У меня нутро вора. Кстати, когда тебя выпустили?
— Часа два назад.
— Как это Блэнкеншипу удалось тебя вытащить?
— Блэнкеншип не мог справиться с этими прохвостами. Задолбил, как дятел: стой на своем, держись за свои права. Вот я и держался, а они бы тем временем обрили мне голову и подсоединили электроды. А уж как ток включили бы, я бы еще крепче держался.
— Теперь не сажают на электрический стул.
— Я такой везунок, что снова ввел бы это в моду. Пришлось от Блэнкеншипа избавиться. Мерзавец не верил, что я невиновен. Какой от него толк, если я, по его мнению, виновен?
— Мой адвокат мне крепко помог за последние годы, — сказал я, — хоть все время считал, что я виновен.
— Так ты ведь и был всегда виновен, не так ли?
— Ну и что?
— Так ведь я же невиновен, Берни. Вот я и отправил Блэнкеншипа куда подальше и связался со своим собственным адвокатом. Пусть он не специалист по уголовному праву, но он меня знает, и знает, как отличить кукушку от ястреба. Выслушал он меня и посоветовал приоткрыть полицейским правду, и уже в десять часов утра они открыли камеру, и со мной снова обращались по-человечески. Приятная перемена, ничего не скажешь. По-моему, сидеть за решеткой не самое лучшее времяпрепровождение.
— Расскажи подробнее, что же ты им приоткрыл?
— Кому?
— Полицейским. Ты их чем-то смог пронять, раз они сразу отпустили тебя с крючка?
— Ничего особенного. Сказал правду, только и всего.
— Правду о чем?
Снова пауза, не столь долгая, как в первый раз. Не меланхоличная, скорее — уклончивая.
— Как бы то ни было, Джиллиан говорит, что у тебя есть алиби. Ты же был на встрече по боксу.
— Ты негодяй, Крейг!
— Я рассказал им про драгоценности, только и всего. И про нашу с тобой беседу на эту тему.
— А ты рассказал им, как уговаривал меня взяться за это дело?
— Ну, все было вовсе не так, Берни. — Крейг говорил, осторожно подбирая слова, будто старался для слухачей. — Я рассказал тебе, сколько у Кристал драгоценностей, ну, подныл немножко, а ты сразу же проявил интерес. Я в то время и понятия не имел, что ты взломщик, и...