– В чем дело? – накинулась я на Карла.
Он стоял рядом скрестив на груди руки, в полном облачении, даже усы волосок к волоску. Флегматичный немец первым делом отвесил поклон.
– Этому олуху явилось привидение. Прошу прощения, мадам... но иначе его не назовешь. Вы же знаете, как суеверны египтяне, а после смерти...
– Ну и чушь! – разочарованно воскликнула я. Рухнули мои надежды на встречу с убийцей лорда Баскервиля. Признаться, я втайне рассчитывала, что эту таинственную личность потянет на место преступления.
Эмерсон бесцеремонно схватил Хасана за шею, оторвал от земли и как заорет:
– Хватит! Мужчина ты или мальчишка сопливый? А ну отвечай – кому это удалось напугать нашего доблестного сторожа до истерики, а-а-а?!
Методы Эмерсона малоприятны, зато в большинстве случаев весьма действенны. Хасан всхлипнул еще разок, затих и даже нашел в себе силы подрыгать ногами. Эмерсон медленно опустил тщедушное тело, убедился, что грязные босые ступни нашли прочную опору на утоптанной площадке, и слегка ослабил хватку.
– О мой господин. Отец Проклятий, – заскулил Хасан. – Защитишь ли ты своего верного слугу?
– А как же! Выкладывай, мы слушаем.
– Я видел ифрита...[1]– Хасан в ужасе закатил глаза, да так, что на месте зрачков остались только голубоватые белки. – Мне явился злой дух с лицом женщины и сердцем мужчины.
– Армадейл! – вырвалось у Милвертона. Фотограф стоял бок о бок с леди Баскервиль; белая как смерть вдова цеплялась за его рукав, но я бы не сказала наверняка, кто из них кого поддерживал, – бледностью Милвертон не уступал мадам.
Хасан исступленно закивал. Во всяком случае, попытался, что не так-то просто, когда тебя держат за горло.
– Отец Проклятий задушит бедного Хасана...
– Ах да. Прошу прощения. – Эмерсон неохотно разжал пальцы.
Ночной страж демонстративно потер шею, стрельнул глазами по сторонам. Приступ страха прошел, и тщеславный, как все египтяне, Хасан с наслаждением купался в лучах славы. Оно и понятно. Бедняга не часто оказывался в центре внимания.
– Я честно выполнял свою работу, о господин! Обошел дом и в лунном свете увидел... его! То был дух человека с лицом...
– Понятно, – отрубил Эмерсон. – И что он делал, этот твой дух?
– Он крался в темноте как змея, как скорпион, как злобный джинн! Одежда белая, длинная... как саван... белое лицо... горящие глаза и...
– Прекрати! – зарычал мой муж.
Хасан повиновался, но напоследок для вящей убедительности еще раз закатил глаза.
–Нашему суеверному сторожу приснился плохой сон, только и всего, – прозвучал вердикт Эмерсона. – Возвращайтесь к себе, леди Баскервиль. Я прослежу, чтобы он...