Убрав руку. Лис затравленно посмотрел на гостя.
— Да, кое-кто умер, — грубо произнес он.
— Ну хорошо, не можете же вы сидеть здесь до конца жизни. Это ничего не изменит, правда? Лис покачал головой.
— Я… не могу. Пока. — Он встал и, отойдя в тень за стулом, извлек почти пустую бутылку виски и шумно отхлебнул. Когда он протянул бутылку Колорадо Чарли, тот отпрянул с отвращением.
— А как же ваши друзья? Малый, который сегодня вечером пришел к нашей повозке, упомянул о мальчике, который тревожится о вас и которому вас не хватает. Может быть, вы, по крайней мере, передадите им хоть словечко…
— Нет. — Неожиданно разъярившись, Лис повысил голос: — Убирайтесь отсюда и оставьте меня в покое!
— Вам не придется просить меня дважды. — Чарли выпрямился, испытывая боль в ногах, и направился к двери. Прежде чем выйти, он оглянулся. Фигура, сидевшая в тени в другом конце комнаты, напоминала согбенного и разбитого старика.
25 июля 1876 года
— Не могу поверить своим глазам! — заявила Энни Сандей Мэттьюз, положив руки на бедра и глядя на сына. На высокой, красивой женщине с густыми каштановыми волосами было сшитое со вкусом платье из ткани цвета красного бургундского вина, оттенявшего ее глаза. Карие и широко расставленные, они никогда не скрывали ее чувств и суждений.
— Мама, что ты здесь делаешь? — Губы Лиса были настолько сухими, что он едва выговаривал слова. Лежа на постели Виктории, он не мог ни пошевелиться, ни встать, чтобы поздороваться с матерью. Стыд нахлынул на него мощной волной.
— Посмотри на себя, Дэниэл Мэттьюз! Как ты мог опуститься так низко? Я бы подумала, что ты болен, но слышу запах виски и твоего немытого тела. — В ее глазах не было упрека, только печаль. — Ты сделан из более крепкого материала. Что бы тебя ни опустило так низко, ты должен бороться с этим. Встань!
— Не могу! — закричал он.
Чья-то рука затрясла его, сначала мягко, затем посильнее.
— Лис, проснись! Тебя опять мучает дурной сон, голубчик.
Он открыл горящие глаза и увидел над собой лицо Виктории.
— Где она?
— О ком ты говоришь? — она поднялась с постели в кружевных панталончиках и сорочке. Виляя задом, подошла к зеркалу и стала закалывать волосы.
— Знаешь, милый, я ждала, пока ты выйдешь из этого, но, по-моему, тебе хуже. Ты мне слишком нравишься, чтобы я позволила тебе напиваться до смерти в моей постели! — Она кокетливо улыбнулась ему через плечо: — Если откровенно, то у меня были другие планы!
Лис осторожно попробовал сесть и обнаружил, что не может перекинуть ноги через край постели. В голове у него не стучало, как обычно после похмелья, и он решил, что предыдущей ночью Виктория не принесла ему новую бутылочку. Он ждал, пока она принесет ее часов в девять и, наверное, заснул… или напился до потери сознания. За двенадцать часов он немножко протрезвел, достаточно, чтобы Энни Сандей прокралась в его сознание.