Стоял лютый холод. Ветер завывал, точно баньши. Снежная тьма подступала к стенам разрушенного замка. Несмотря на все усилия Изабо, огонь мигал и трещал, давая больше дыма, чем тепла. Близнецы жалобно плакали. Изабо укачивала Ольвинну, прижимая ее к плечу, похлопывая ее непослушной окоченевшей рукой и бормоча:
— Шшш, моя пчелка, шшш, моя пчелка.
Слова давно уже утратили всякий смысл.
— Вот я и вернулся в Брайд ко дню рождения, — пробурчал Доннкан.
— Ничего, малыш, — сказала Изабо. — Разве тебе бы больше хотелось быть в Брайде одному, чем здесь с мамой и дайаденом?
— Да! — непокорно заявил Доннкан. — Кому бы вообще захотелось здесь быть? Почему мы пытаемся отбить это ужасное место? Давайте попросим фэйргов забрать его у нас и поедем домой.
Изабо ничего не сказала. Она готова была согласиться с каждым словом. И, судя по выражением лиц всех остальных, кто собрался в выстывающей маленькой комнатке, не она одна.
— И потом, — сердито сказал Доннкан, — мама и дайаден все равно не здесь. Они застряли в том ужасном замке, и в такую метель ни за что не смогут вернуться. А они обещали, что вернутся к моему дню рождения!
— Они проберутся сюда, если смогут, дорогой, — сказала Изабо, но Доннкан бросился на свою импровизированную кровать, отвернувшись к стене. Бронвин зарылась в одеяла рядом с ним, положив руку ему на плечо. Изабо тяжело вздохнула. Лахлан и его свита были в Замке Запустения уже две недели, и она не верила, что они смогут вернуться назад. Буран был слишком свирепым.
— Что ж, нет никаких сомнений в том, что эта их жрица-ведьма обладает Талантом управлять погодой, — сказала Мегэн, сидевшая почти у самого огня. — Этот проклятый ветер воет уже два месяца, и у нас не было ни единого дня покоя.
— Мак-Синн говорит, что зимой бывает такой ветер, — сказала Изабо.
— Да, может, это и так, — раздраженно ответила Мегэн. — Но я не поверю, что он дует вот так, днем и ночью, каждый божий день. Это неестественно, а если бы и было естественно, то никто в здравом уме не поселился бы здесь, даже Мак-Синн.
— Разве ты не можешь ничего сделать? — пронзительным от раздражения голосом спросила Изабо.
— Думаешь, если бы могла, то не сделала бы? — огрызнулась Мегэн. — Я же не погодная ведьма!
— Но есть же Лодестар! Неужели ты не можешь помочь Лахлану поднять Лодестар и остановить непогоду? — Изабо чуть не плакала. Постоянный вой ветра мог вывести из терпения кого угодно, в особенности когда ему сопутствовали постоянные капризы двух голодных и замерзших трехлеток.
Мегэн вздохнула.
— Теперь Лодестар Лахлана, и только он может поднять его, Бо. Тебе бы следовало это знать. Кроме того, погодой всегда трудно управлять. Это взаимодействие воздуха, воды, огня и земли, и если ведьма хочет воздействовать на погоду, она должна быть сильной во всех этих стихиях, и в стихии духа тоже. А такую бурю, как эту, вообще практически невозможно контролировать. Когда она достигает такой силы, самое лучшее, что можно с ней сделать, это просто позволить ей пройти. — Она закуталась в свой плед, поднеся скрюченные узловатые пальцы к еле тлеющим углям. — По крайней мере, можно радоваться, что фэйрги точно так же страдают от непогоды, как и мы.