– Я уже думала об этом, но теперь, как мне кажется, он отсюда не уедет. Он так привязался ко мне... ничего не поделаешь. А тут еще ревность к Петтерсону. Он совершенно перестал говорить о деньгах, и я – единственное, что он хочет. Кстати, а где мы найдем пятьсот долларов?
– Это не проблема, – сказал Бромхид, думая о Солли Марксе. – Я думаю, мне лучше поговорить с Джеральдом на эту тему. – Бромхид глянул на нее и впервые со времени их знакомства Шейла увидела его истинный характер. Черты его лица застыли, и она поняла, что это безжалостный и жестокий человек... Такой не остановится и перед убийством. Шейла почувствовала, как дрожь пробежала по ее спине.
– Нет! Будет лучше, если с ним поговорю я, – сказала она. – Ведь я его знаю лучше. Его не следует принуждать, лучше убедить. Он, в сущности, просто упрямый ребенок.
Черты лица Бромхида смягчились, и вновь перед ней стоял услужливый водитель машины.
– Но в первую очередь займемся Петтерсоном. Ты уйдешь отсюда незадолго до шести вечера?
– Да.
– Перед уходом я принесу тебе микрофон. Это очень маленькая и удобная игрушка. Его можно прикрепить к любой гладкой поверхности... например, к внутренней поверхности ночного столика.
Она кивнула.
– Уверен, все будет как надо. – Бромхид направился к двери. – Можешь не беспокоиться обо мне. Да, завтра я уничтожу плащ и парик.
Когда Бромхид пересекал холл отеля, направляясь в свою комнату, перед ним возник Фред Лаусон и взял его за руку. Бромхид равнодушно глянул на него.
– Хэлло, Фред... в чем дело?
Лаусон был мощного телосложения неповоротливый мужчина с редкими черными волосами, маленькими проницательными глазками и ртом, похожим на мышеловку.
– Можно тебя на минутку, Джек?
– Я как раз тороплюсь посмотреть по телевизору спортивное обозрение... Что ты хочешь спросить?
– Это не займет много времени, – Лаусон увлек его в коридор, где располагался его маленький кабинет. – Я только хотел кое о чем тебя спросить. – Он уселся за свой стол и махнул в направлении кресла. – Не знаешь ли ты чего-нибудь о высокой, прекрасного телосложения женщине, блондинке, около тридцати лет, которая одета в долгополый плащ?
Бромхид почувствовал, как у него сильнее застучало сердце, но сохранил невозмутимое выражение лица.
– Я знаю много блондинок, – сказал он, улыбнувшись, – но все они без плаща. – Здесь надо было действовать осторожно. Это была реальная опасность. Игнорировать это было нельзя, так как Хэндли просто так это не оставит и со своей стороны будет давить на Лаусона. Если рапорт об этом происшествии будет подан на имя директора отеля, это будет динамит. – А почему ты меня об этом спрашиваешь, Фред?