Он так расхрабрился, что вскочил на коня, подбоченился и махнул рукой:
— Впрочем, я дорогу помню и один доберусь. Можете не торопиться, теперь-то уж точно никто не рискнет на меня напасть.
«Злодеев я разгромил, даже следа от них не осталось; теперь имею полное право на награду царскую и на заслуженный отдых, — гордо думал Санька, покачиваясь в седле. — И какой я все-таки молодец. Утер нос самому Кащею. Домой он меня, видите ли, не пустит. А я…»
Но, вспомнив начало сказки, молодец призадумался: отправляться назад, в свой мир, ему совершенно расхотелось. Гораздо заманчивее получить в подарок здесь какой-нибудь маленький замок на берегу озера или реки.
«Рыбалка, прогулочная яхта, теннисную площадку можно соорудить, — прикидывал он, мечтательно глядя вперед. — Каждое воскресенье с женой приемы устраивать будем. Кстати о жене. Пора бы в самом деле объясниться с Василисой. После всего, что я для ее отца сделал, она вообще не должна ни на кого обращать внимание: только на меня. Все-таки жаль, что со Злом окончательно покончено. Хорошо бы еще Разок спасти ее от какой-нибудь жуткой опасности. Еще один малюсенький подвиг, но на глазах у царевны».
И он представил, что будто осадили дворец самого царя.
«Врагов — тьма. А я весь в белом. Сижу. Нет. Весь в золотом — и стою. А стрелы — вжик-вжик. А я все равно стою на виду у всех. Василиса очень переживает. А неприятель стену проломал — и на штурм. Наших все меньше и меньше. А я, весь в золотом, царевну и царя обороняю. Нет. Лучше все-таки в белом. Меня ранят — и красное по белому. Эффектно смотрится. Ну, рана, конечно, не опасная, не мешает. Врагов навалил горы. Естественно, устал. Меч наполовину зазубрился. Чувствую — не справиться. Я и говорю: «Бегите, мол, царь-государь, да дочку захватите. Я вас прикрою». А наших — уже никого. Народ в церкви закрылся. Молодухи, старики, дети малые. Крики, вопли. И вот уже ворота в церкви сорваны. Молодух поволокли. Ну, тут я. Насквозь раненный, но все еще живой. Вылетаю на центральный проспект, и с пулемета: тра-та-та-та-та… Всех враз. Берендей на шее висит, плачет. Нет. На шее Василиса висит, а царь рядышком стоит, корону предлагает. А я — по главной улице. На белом коне. Нет, черный цвет престижней. На вороном. Персональный битюг. Или скакун? Короче. Мне все в ноги — спаситель ты наш. Девки под руки с коня снимают, в хоромы ведут. А там уже Василиса…»
Санька ехал и рисовал себе встречу с царевной, непроизвольно подгоняя коня. Он так был занят своими мыслями, что совершенно позабыл все предупреждения воеводы, и то, что затем произошло, стало для молодца неприятным сюрпризом. О том, что будет в хоромах, помечтать не дали.