Капитан более не мог медлить — любая сверхчеловеческая способность, пусть она и основана на вполне понятных технологиях, имеет свою цену в плане последствий для организма. Когда секунды вдруг растягиваются в субъективную вечность, биохимические реакции также начинают ускоряться, пытаясь достичь той ритмики, что задает разум.
Он не мог видеть себя со стороны.
Размытая тень промелькнула в красноватом сумраке тоннеля, словно из вертикальной шахты межуровневого перехода вырвался призрак.
И тут же, отнимая право на очередной вдох, пришел удар, настолько же болезненный, сколь и внезапный.
Не пуля, не разряд лазера — мысль.
Обреченная мысль, прозвучавшая как глухой, отдаленный набат незримого колокола.
Отсюда нет выхода. Настало время умирать.
Шелест остановился, невольно оборачиваясь на звук бесплотного голоса, будто не понимал, что тот звучит лишь в сознании, где не бывает направлений…
Это не мои мысли!..
Тщета. Оружие разряжено, сервомоторы едва движутся…
Нет. Я только что активировал все системы. Все работает.
Секунда задержки. Вечность, которую заполняло глухое эхо горячего шепота.
Сбой. Глобальный сбой в кибернетическом пространстве.
Помоги…
Естественно, Рауль не подчинился зовущему голосу. Он по-прежнему управлял своим телом и рассудком, но ситуация радикально изменилась: на борту «Нибелунга» находился кто-то еще, и покинуть корабль, не выявив источник мнемонического сигнала, капитан не мог.
Он вспомнил все — и странное ощущение взгляда со стороны, и свою необъяснимую тоску при виде двух легких серв-машин, замурованных в стенах конического тоннеля, и множественные признаки былого присутствия загадочных строителей баррикады.
Это один из них. Вероятно, последний.
«Одиночка»?
Не факт…
Неужели все-таки человек? — обожгла рассудок внезапная мысль. — Здесь, на кладбище кораблей, среди мертвого металла, спустя тысячу лет после окончания войны?!
Разум, перебирая варианты, работал как никогда быстро и отчетливо: Криогенная камера? Маленький анклав бывших сотрудников станции? Или команда потерпевшего аварию космического корабля — выжившие, сумевшие добраться до островка смерти посреди бескрайнего океана космоса?
А может, голос принадлежит тому самому злополучному пилоту, что привел сюда «Нибелунг»?!
Все варианты казались равнозначно вероятными, ибо слово, в котором звучала тоска, по твердому убеждению Шелеста, могло принадлежать лишь человеку, но не машине…
Помоги…
Рауль медленно повернулся.
Со стороны это выглядело почти молниеносным движением: фототропная броня скафандра превращала фигуру капитана в едва различимую, красноватую, как сам сумрак, тень; он мысленно зафиксировал ближайший к себе «LDL-55», который отошел к противоположной стене коридора, явно намереваясь использовать лазер для вскрытия запертых ворот.