«Забудьте прошлое, забудьте все, что вы пережили, – наставляла ее мадам Бертин. – Не надо рассказывать ни мне, ни кому-нибудь еще, что это было. Просто забудьте. Все прошло. Есть только настоящее. И даже о будущем не стоит беспокоиться. Женщина должна заботиться только о настоящем моменте, который не повторится никогда».
Возможно, именно эти слова, больше, чем все другое, подействовали на Зарию, заставив ее войти в салон с высоко поднятой головой и улыбкой на губах.
На секунду она испугалась, но тут же вспомнила, что здесь – Чак, тот Чак, которого она любит. Сейчас он здесь с ней, и не важно, что будет завтра или послезавтра.
Она слышала шелест своего шелкового платья, чувствовала запах изысканных духов, которыми обрызгала ее мадам Бертин и в одно мгновение, подобно актрисе на рампе, поняла, что завоевала своих зрителей.
Она сделала глоток шампанского из бокала, который все еще держала в руке и сказала в ответ на тост:
– Благодарю вас. Я надеюсь на счастливое будущее, но важнее всего то, что я счастлива сейчас, необыкновенно счастлива.
Она сама не знала как следует, зачем произнесла эти слова, но она обращалась к Чаку, словно прося его о чем-то и надеясь, что он каким-то необъяснимым образом поймет ее. Но он только смотрел на нее с неопределенным выражением лица, скрываясь за темными очками. Скорее всего, с чувством поражения подумала она, он не понял ее.
Именно этот момент Виктор выбрал для того, чтобы попытаться встать с кресла. Он был очень пьян и нетвердо стоял на ногах. Вытянув руку, чтобы опереться о стол, он сшиб бутылку с виски, и она разбилась об пол. Но он будто не заметил этого.
– Я не верю, – тяжело сказал он, невнятно выговаривая слова. – Все это сплошной обман. Лулу не под силу сделать из нее такую красотку! Она шпионка! Она здесь, чтобы следить за нами! Заявляю вам всем, она – шпионка!
Пять пар глаз уставились на Зарию. Она почувствовала, что им с Чаком угрожает опасность. На мгновение ее словно парализовало, но, осознав, что его положение гораздо более рискованно, вдохновляемая любовью, она собрала все свое мужество, чтобы спасти его.
Во что бы то ни стало она должна была отклонить пьяные обвинения Виктора, которые повисли в воздухе, словно занесенный для удара кинжал. Сейчас она боялась не за себя, а за Чака. Она любила его всем своим существом независимо от его отношения к ней, и это чувство пробудило в ней дотоле скрытые силы.
– Шпионка? Подумать только, – услышала она свой высокий, чуть дрожащий, но искрящийся смехом голос. – Вы мне льстите, мистер Джакобетти. Вы считаете, что я настолько умна, чтобы быть шпионкой одного из ведущих модных салонов Англии или Нью-Йорка? Разумеется, я слышала, как часты попытки узнать о новейших коллекциях до их официальной презентации. Кажется, есть специальные люди, которые запоминают детали и делают наброски. Однако, боюсь, я не настолько умна. Мадам Бертин может без опасений доверить мне все свои самые важные секреты. Я не смогла бы передать их, даже если бы захотела.