– Сами разберемся! – пропыхтел Ильин, что есть силы дергая на себя рукоятку тесака. Она сказала «хрусть» и сломалась. – Такую вещь испортила, ошибка природы! Пусти сапог! Пусти!
Кусты на обочине снова зашуршали. Да сколько же их тут?! Хайден мельком глянул в сторону источника шума и, закатив глаза, сквозь зубы простонал:
– Вот только тебя здесь недоставало!
– Здрасте! – Ветки раздвинулись, явив взору публики знакомую мордашку горе-проводника с королевским именем.
– До свидания!! – в один голос рявкнули товарищи.
Лир захлопал глазами:
– Вы до сих пор на меня сердитесь?
– Твою-то… мать! – не сдержался вирусолог, чудом только что спасший свой многострадальный сапог путем потери каблука и половины подметки. – Ты что, не видишь – и без тебя утро не задалось!
– Я могу помочь!
– Десертом станешь, что ли?! Уйди к чертям… Карменсита, настоятельно рекомендую воспользоваться мулом, пока им другие желающие не воспользовались… в кулинарных целях!
– Но я… – пробормотал Лир. – Я ведь могу…
Он обвел жалобным взглядом отбивающуюся от всеядных тварей компанию и понял, что никто его не слушает. Кротко вздохнул, на секунду прикрыл глаза и сказал:
– Уходите.
«Издевается?! – подумал Ильин. – Куда мы уйдем, когда они нас… Опа!»
Гимры замерли, топорща колючие круглые уши.
– Уходите, – повторил паренек мягким, ласковым даже, но ощутимо повелительным тоном. – Это нельзя есть. Уходите.
Существа преданно уставились на него, как на родного папу, тихо что-то себе там похрюкали, пострекотали костяными иглами… и, развернувшись, неторопливо потопали прочь.
– Ну вот… – улыбнулся Лир, проводив агрессоров цепким взглядом. – Я же говорил, что я могу. А вы не слушали! Они не вернутся до завтра. А завтра нас тут уже не будет…
«Колдун, ей-богу, колдун! – подумал барон. – И, сдается мне, он сам их на нас и наслал!»
«Факиров видел. Дрессировщиков видел. Заклинателя змей тоже видел. Шоу Копперфилда по телику смотрел от начала до конца! – промелькнуло в голове у Аркаши. – Но вот такого финта ушами…»
«Интересно, где он отсиживался, этот кудесник, когда они ломали мой фургон?!» – были мысли практичной испанки.
И только феникс по имени Феликс ничего такого не думал. Потому что ему было как-то не до размышлений по поводу чудесного избавления. Он горел. Практически буквально…
Карменсита, первой почуявшая неладное, обернулась и ахнула:
– Ай! Аркадий!
– Что?! – в свою очередь вздрогнул вирусолог, ожидавший, по примеру Хайдена, какой-нибудь подлянки и почти уверенный, что одна из прожорливых гадин под шумок схарчила птичку.
– Он… светится!!