– Сторн променял тебя на Олбека? – спросила она, зная, что ранит его самолюбие. Она точно знала, как это больно; девочки из городка с ней не общались, потому что ее мама была, как они говорили, Цыганкой. – Он гораздо глупее, чем я думала.
– Они опасны в стае, – произнес Джес. – Если бы Ринни была одна…
Лер согласно кивнул.
– Когда папа вернется, я ему об этом все расскажу. Он знает, как поступить, чтобы они больше никому не причинили вреда. – Он похлопал Джеса по ладони, покоящейся на его плече, и сказал. – Пойдем домой.
Джес убрал руку и поднял удочки, в спешке брошенные Лером на землю.
– Рыбалка еще хорошая.
Ринни посмотрела на него, но исходящая от старшего брата аура опасности исчезла, и он выглядел и говорил как обычно, разве что в речи осталась незнакомая четкость.
Лер мягко прикоснулся к его покрытой румянцем щеке.
– Полагаю, больше они нас не побеспокоят. Маму защищает Гура. – Он пристально посмотрел на Ринни. – Ты что-то бледная.
В ответ Ринни улыбнулась и попыталась выглядеть менее бледной.
– Со мной все в порядке. Мама рассчитывает на рыбу на обед. Ты всегда приносишь хотя бы одну. У нее еще ничего не готово.
Они спустились вниз и пошли рыбачить.
Сэра глубоко и с облегчением вздохнула. Хомут, в самый раз подходивший Скью по размерам, был найден, только кожа была очень сухой, хотя не потрескалась. Если бы это случилось, то им бы пришлось ждать возвращения Таера с Фростом и только после этого начинать пахать землю.
Она щедро мазала маслом хомут, пока тот не стал мягким на ощупь. Затем занялась упряжью: развязала кожаные завязки, державшие хомут и сбрую вместе, и тщательно промазала каждый кусочек. Затем аккуратно разложила все на подметенный в объединенной комнате пол, поэтому, когда закончила дело, всю сбрую смогла связать обратно. Упряжь выглядела разрозненными полосками кожи.
Первый раз она и Таер все разъединили и смазали, а правильно собрать не смогли. Она думала, что у них никогда ничего не получится: ведь даже Таер был в замешательстве. Улыбка тронула ее губы, когда она вспомнила, как вытянулось его лицо, когда она попросила о помощи. Может быть, если бы он сам все разделял, то какой-то шанс остался бы. В итоге они вывели Скью и при этом надели на него хомут задом наперед.
В боксе конюшни не привязанный веревкой Скью при ее появлении засопел. Он был разочарован, что один из его хозяев был достаточно близко, чтобы его видеть, но недостаточно близко, чтобы обратить должное внимание.
– Ты помнишь выражение лица управляющего в тот год, когда он приехал и увидел, как мы вспахали поле? Не нынешний управляющий, а его дядя, который был добрым человеком. Ни одной ровной борозды. Мы же никогда раньше не пахали.