И одновременно в ней – все в те же немногие капли времени – возникло и другое, даже не просто ощущение, но воспоминание о том, что она чувствовала совсем недавно. То, что исходило от того человека даже тогда, когда он выглядел Гером, и от пятерых его товарищей. И – позже – ну да, такое же источал и тот самый старик, о котором сейчас надо было ответить что-нибудь. И это было тепло – опять-таки не такое, какое исходит от огня или солнца, но что-то намного большее, такое тепло, которое даже смерть делает теплой, потому что, как сказал один из этой шестерки, с этой смертью ничего не кончается. Да, те люди несли с собой именно такое тепло. А этот – носитель холода – мог быть только их врагом. Непримиримым. Потому что это не его личность враждовала с теми, другими, но его Холод – с тем Теплом, что было в них.
Иногда очень многое постигается и меняется в ничтожные промежутки времени.
– Ну, ты вспомнила хоть что-нибудь?
– А как же, – ответила она. – Значит, встретилась я с ним, когда искала, где бы пристроиться на ночь. Настроилась уже бомжевать – а что оставалось? И, если выйдет, раздобыть какой-нибудь еды. Шла и увидела, что человек вроде бы лежит под кустом, развесистый такой куст – едва я его углядела, и то случайно, потому что куст этот мне понадобился. Я решила – покойник, это ведь у нас не редкость, хотя вам это может быть и неизвестно: передозировки или еще что. Ну, и стала смотреть – нельзя ли чем поживиться. А он меня – хвать! Со зла чуть не убил, только со мной ведь это не так просто! Потом помирились, он на деле оказался смирным дедом, переночевали вместе под кустом, и он – ни-ни, тихо себя держал. И поесть угостил – сказал, что накусочничал за день. А тут выбирать не приходится. Вот, а наутро я его попросила сходить со мною к моему пожарищу, надеялась – может, деньги-то не сгорели, могло ведь и повезти. Пошли и увидели тех, кто там с телами возился. Дед сразу сказал: это мародеры, с ними лучше не связываться, отдать ничего не отдадут, последнее отнимут да еще и побить могут – просто так, из-за ничего. И мы пошли прочь. Он сказал, что идет на свалку, там у него законное местечко есть, надо успеть к разборке свежего мусора. Звал с собой. Но я не захотела. Не дожила еще, видно, до этого. Пообещала, правда, что, может, потом подойду. А сама тронулась в город, и тут меня и зацапал этот – ваш или не ваш, уж не знаю. Так что если дед нужен, то наверняка на свалке найдется. Скорее всего, на ближайшей – он ведь старый, далеко идти ему не с руки…
Омниарх внимательно слушал. Рассказ был складным, и взгляд – искренним. Очень искренним. Слишком.