Сработанная на совесть дверь упорно не хотела подаваться, как не неистовствали пытавшиеся ее сломать бандиты. Один мощный удар следовал за другим, а она продолжала висеть, искореженная, но непобежденная. Затем Андрей услышал, как кто-то в коридоре (вероятно, это был Моджахед) завопил от боли, упоминая пальцы, которые он пришиб. Кувалда вывалилась из рук и громко звякнула, ударившись об бетонный пол. Наступило временное затишье, боевики переводили дух, стоя прямо перед дверью. Кто-то, наиболее деятельный, побежал за ломом, чтобы выдавить зловредный замок. Незнакомый Андрею голос предложил воспользоваться динамитной шашкой из запасов Витрякова, который по-другому рыбачить не умел и не хотел, назло виртуозному специалисту по части удочек и закидушек – Бонику. Но это было бы уже слишком, вариант подрыва двери отвергли, никто не собирался ломать особняк. Наконец, один из бандитов вспомнил о ключах, и выяснилось, что они должно быть, у Дока.
– Сбегай, возьмы, слушай! – распорядился Моджахед.
«Чтоб ты подох», – пожелал ему Андрей, но он, к сожалению, не владел черной магией, и, поэтому, не мог рассчитывать на высокую результативность пожеланий.
– Док не даст, – возразили Моджахеду.
– Сылой забрат! – взбесился Моджахед, после чего произошло некоторое замешательство. Доктора пользуются определенной неприкосновенностью, в особенности среди тех, кто по роду занятий в любой момент рискует очутиться на операционном столе. Наконец, двое или трое головорезов поспешили за доктором, который, скорее всего, находился в противоположном крыле дома, наблюдая за ранеными.
Прошло еще десять, быть может, пятнадцать минут, показавшихся осажденному Андрею несколькими столетиями, прежде чем вернувшиеся бандиты разочарованно сообщили товарищам, что Док велел им убираться, и, естественно, никаких ключей не дал. Известие привело Моджахеда в неистовство, и он клятвенно пообещал выпустить доктору «ванючый кышкы» сразу после того, как с Андреем будет покончено. Штурм двери возобновился с новой энергией, теперь кто-то молотил кувалдой по замку и тот, в конце концов, не выдержал. Сердечник полетел в комнату, как выпущенный из катапульты снаряд, изувеченная дверь распахнулась, в комнату лавиной повалили боевики. В узком проеме произошла давка, но она только отсрочила экзекуцию, выкроив Андрею еще пару секунд.
– Бей его! – закричал кто-то. Бандуру повалили на пол, и начали яростно пинать ногами, а он извивался как червяк, лихорадочно пытаясь вспомнить, в каком фильме видел нечто подобное. На ум пришла картина задержания Фаи Каплан из какого-то черно-белого фильма про Ленина, потом чудовищная боль пронзила поврежденное плечо, изгнав и незадачливую эсерку, и вождя мирового пролетариата, и все остальное, даже страх. Пара тяжелых ударов пришлась в голову, и они стали своеобразным наркозом. Прежде чем окончательно отключиться, Андрей расслышал пару выстрелов, они донеслись издалека, словно где-то, в другой комнате, показывали фильм, и там кто-то в кого-то выстрелил.