Перекрывают дорогу к бегству, мелькнуло в голове. Но если отчалить – быстро!.. как можно быстрее!.. – имеется шанс спастись! Массивный плот раздавит любую галеру, да и спалить его в движении тяжелей… хватило б только рук, чтобы гасить огонь и отбиваться от атакующих…
Он поднял шпагу и крутанул со свистом в воздухе.
– На берег! Отступаем на берег, к плотам! Не бежать, не поворачиваться к врагу спиной, сражаться и отступать! Торопитесь, дьявол вас побери!
Его команду подкрепили гул барабана и несколько ударов шпаги – он бил клинком плашмя и ревел, выкликая имена Наана и Муки-таа. Ни тот, ни другой не отзывался, но часть даннитов – те, что болтались сзади, не в силах пробиться к врагам сквозь толпу сородичей, – услышав приказ, побежали к реке. Еще один отряд, группировавшийся около Дарта, тоже подчинился и начал медленно отходить; данниты оглядывались на него, крутили хвостами, приседали, махали когтистыми лапами, но он не понимал их жестов. Быть может, они нуждались в ободрении?..
Он снова закричал, призывая Наана и Муки-таа.
– Элейхо забрал их к себе, Дважды Рожденный, – послышался рядом знакомый голос. – Обоих моих братьев, Наана и Муки-таа. Хвосты их больше не обовьются вокруг хвоста Дии-ди…
Обернувшись, Дарт увидел Рууна – усталого, измученного, с окровавленной шерстью и обагренным кровью копьем. Но воротник его был все так же широк и ярок, а фляга по-прежнему свисала с поясного ремня. Дарт потянулся к ней.
– Хочешь выпить? В последний раз?
– Не хорони нас, приятель.
Он плеснул вино на лоб и щеки; бровь ожгло, но теперь он видел обоими глазами.
– Собирай воинов, Руун. Собирай кого сможешь и веди к реке. Найдешь Кордоо, скажешь ему – пусть отплывает, пусть давит корабли тиан плотами и бережется от огня.
– Но шира приказала мне…
– Тут командую я, а не шира! – Дарт подтолкнул его. – Веди воинов, а я с остальными прикрою отход. Ну, шевелись поживее!
Руун исчез, а вместе с ним – ощущение времени. Враги смешались с последней сотней Дартова воинства, он снова колол и рубил, падал на землю и поднимался, отступал и шел в атаку, наносил и получал раны; это длилось бесконечно, и только усталость, боль и нарастающий грохот схватки в бухте свидетельствовали о том, что время все еще бежит, меняет цвет и прибавляет истомленным мышцам если не силы, то хоть немного легкости. Лишь для даннитов и тьяни, сраженных секирой либо копьем, время прекращало бег, не властное над мертвыми; мертвые, вынырнув из водопада мгновений, дней и лет, переселялись в Великое Ничто.
Или в Нечто?
Кажется, были сомнения на этот счет… О них говорила Констанция и намекал Джаннах… И даже Нерис, умевшая общаться с предками…