– Ты и моя лучшая подруга Николь Харрингтон… – простонала она. – Вы живете вместе в ее студии? Какой кошмар! Невероятно!
– Я знаю, что шокировал тебя, и очень сожалею об этом, – попытался успокоить ее Пол. – Пожалуйста, не расстраивайся.
– А где же Эдвард? – тихо выдохнула Энн, ничего уже не понимая. – Он живет вместе с вами?
– Нет, она бросила его.
– Это невозможно! – истерично завопила она, вытаращив глаза на сына. – Она обожает мужа!
– Николь оставила его, – еще раз повторил Пол. – Мы действительно любим друг друга.
– Любите! – холодно отозвалась Энн. – Да что ты знаешь о любви? Ты же еще ребенок! Ты и Николь – невероятно! Не могу поверить, что моя лучшая подруга способна на такое!
– Мама, послушай, пожалуйста, – кисло поморщился Пол. – Я понимаю, что это звучит странно, но мы действительно любим друг друга.
– Пол, – нетерпеливо прервала его мать, – ты не видел ее много лет. Вспомни тот концерт. Ты даже не узнал ее с первого раза.
– Если хочешь знать, без той встречи я ничего путного не написал бы.
– Какая ерунда!
– Мама, мы любим друг друга и намерены жить вместе. А ты, если по-настоящему желаешь мне добра, не вмешивайся, пожалуйста, в нашу жизнь.
– Боже мой, она же тебе в матери годится!
– Возраст здесь ни при чем, и ты это прекрасно знаешь. Мы близки духовно и не намерены расставаться.
– О какой духовной близости ты говоришь? Тебе нужно думать о музыке и о предстоящих концертах. Я мотаюсь по всему Нью-Йорку, пытаясь организовать для тебя премьеру, а ты…
– Я знаю и весьма благодарен тебе за это. – Пол заметно смягчил тон. – Давай пойдем в гостиную и выпьем бренди. Уверяю тебя, моя личная жизнь никоим образом не отразится на музыкальной карьере.
– Не отразится? А как же твой учитель? Да и что ты будешь делать здесь, в Нью-Йорке? Знаешь, сколько здесь голодающих и не менее талантливых музыкантов?
Пол откинул волосы со лба, нетерпеливо взмахнул рукой и вышел из столовой. Мать последовала за ним, нервно размахивая руками.
– Я все равно через год бросил бы занятия в мастер-классе, – продолжал убеждать ее Пол, подсовывая ей стакан с бренди.
Энн надолго умолкла и, сев на стул, почему-то стала мерно раскачиваться на нем. Ей вдруг показалось, что ее сын сошел с ума.
– Ты готов бросить музыку после всего того, что я для тебя сделала, – тихо пробормотала она как во сне.
Пол залпом осушил стакан и пристально посмотрел на мать.
– Никогда не думал, что услышу от тебя столь банальные вещи. – Он подошел к ней и взял ее за руки, отметив про себя, что они холодны как лед. – Мама, ты на всю жизнь привила мне любовь к музыке, за что я тебе очень благодарен. Но ты не можешь устраивать мою личную жизнь так, словно устраиваешь очередной концерт.