— Надеюсь, я не очень сильно вас побеспокоила? — решая, с чего начать разговор, спросила я. — Мне показалось, что вы еще спите, вот я и стучала так сильно. К тому же у вас на двери нет звонка. Еще раз извините.
Говоря все это, я попутно рассматривала женщину. Почему-то мне показалось, что Любовь Сергеевна была полной противоположностью Евдокии. Я не сразу поняла, что их связывало. Даже на первый взгляд женщины казались совершенно разными — с противоположными вкусами и мировоззрением. Возможно, конечно, связующей нитью являлись положение и достаток, ведь обе женщины были из одного круга.
Что касается внешности, то Фимушкина оказалась женщиной довольно крупной, да к тому же еще и склонной к полноте, с длинными, почти до бедер, темно-русыми волосами.
Они-то и являлись той самой изюминкой, на которую западали мужчины. Красавицей же Любовь вряд ли можно было назвать. Фимушкина имела самое обычное, немногим отличающееся от тысячи других лицо. Конечно, оно было ухоженным, и все его изъяны, если таковые имелись, тщательно скрывала дорогая косметика, но все же яркости ее внешности это не прибавляло.
На Фимушкиной мерцал серый, отделанный золотыми нитями и позолоченными пуговками брючный костюм. На ногах, правда, оставались домашние тапочки — розовые, с мелкими красными бантиками, пришитыми по бокам, что указывало на то, что женщина пока не собиралась покидать свою квартиру.
— Вы сказали, что вы от моей подруги, — напомнила мне женщина, видя, что я слишком увлеклась изучением ее внешности. — И по какому же вопросу?
— По вопросу жизни и смерти, — загадочно ответила я.
— Не понимаю, — слегка приподняв вверх одну бровь, произнесла Фимушкина.
— Я сейчас все объясню, — пообещала я, готовясь к самому главному. Я набрала побольше воздуха в легкие и заговорила: — От Евдокии я узнала, что она поделилась с вами новостью о том, что станет демонстрировать главное платье на показе моделей Алены Мельник. Мне бы хотелось узнать побольше об этом.
— О чем? — не поняла меня Любовь. — О том, как и что она рассказывала? Да вы что, издеваетесь, что ли? — возмутилась женщина.
— С удовольствием бы поиздевалась, — парировала я, — но нет времени. Над вашей подругой нависла угроза быть убитой, и моя задача — уберечь ее от этого.
— Как — убитой? Кем? — взмахнула руками женщина, но получилось у нее это слегка наигранно.
— Еще не знаю, но очень хотела бы все выяснить. Для начала расскажите мне о том, что вам в тот день поведала Евдокия и говорили ли вы об этом с кем-то еще, — попросила я.
— Мы — подруги, — вместо конкретного ответа произнесла Фимушкина. — Вполне естественно, что она со мной всем делится. И про показ рассказывала, и про то, что во время него случилось. Я сама пойти тогда не смогла, мы с мужем к его родителям в Петропаловск на неделю уезжали, вернулись только вчера. Евдокия мне сразу позвонила и обо всем рассказала. Это ужасно, то, что там произошло.