– Ну что, обкурился? Тогда слушаю. Баранов бросил окурок за скамейку и, деловито прокашлявшись, заныл:
– Ну чо? Мужик подкатил, «бабки» отмаксал, и все.
– Не все. Во сколько подкатил, при ком отмаксал? Я ж предупредил – подробненько.
– Часа в три приехал, как и договаривались. Я ему утром позвонил – так и так, «тачку» берут. За восемь тонн. Он ставил за семь, то есть тонна моя. «Бабки» у покупателя с собой, сегодня и рассчитаться можно. Он часа в три на рынок и подкатил, с командой своей. Они в будке рассчитались да бумаги оформили.
– Как сделку оформляли, не в курсе?
– Без понятия, мне это до фонаря.
– Ну, кто в будке обычно сидит?
– От рынка кто-нибудь и нотариус. Во второй комнате кассир – девка молодая, ничего, кстати.
– Она тоже в курсе ваших наваров?
– Не знаю, – облизнул губы Пилюлькин. – Вообще-то она вертится возле «тачек», курит, с мужиками болтает. В будке-то скучно целый день сидеть.
– Прелый в пятницу работал?
– Да, – как-то боязливо ответил бывший санитар.
– Хорошо. Где тебе продавец «бабки» передал?
– Отошли в сторонку, да передал. Никого рядом не было. А про то, что я штуку срубил многие знали. Этого ж не скроешь, все виду.
– Ладно, а потом что? Сколько ты на рынке с деньгами слонялся?
– Часа два где-то.
– Чего сразу не свалил?
– А что дома сидеть? Пока с мужиками потрепался, пока дернули по сотенке.
– Где дернули и с кем?
– Прямо на рынке, на трибунах. Коньяк тут же брали, в бочке.
– В какой еще бочке? Конину что, как квас разливать стали?
– Да, что-то типа того. Какая разница – бочка, бутылка? И там, и там самопал. А из бочки дешевле. Торгаши и прикинули – зачем в бутылки разливать, марки клепать, все равно никто не поверит. Вот из бочки и продают. Бочка одна, а краников несколько. Хочешь – «Арарат», хочешь – «Наполеон». Ноу проблеме. Цены, конечно, разные.
– Ага… Ну, шут с ним, с коньяком, едем дальше. С кем бухал?
– Да нас человек пять было. Мы специально не договаривались. Кто-то предложил, ну и пошли.
– Все посредники?
– Нет, Витек еще был, крыльями торгует. Иногда к нам подваливает.
– – Фамилию не знаешь?
– – Без понятия. Блондинчатый такой, лет двадцать пять. У него лоток третий от входа.
– Он мог знать про твои деньги?
– В приципе мог. Я ведь проставлялся… Ясно, что не просто так.
– И часто он к вам подключается?
– Врать не буду, со мной в первый раз. Да Витек и адреса моего не знает.
– А кто знает?
Пилюлькин закатил глаза:
– Никто вроде. Я трепался, конечно, что «хату» купил на Болоте, в новом доме. А вот телефон Прелый знает. Он всех телефоны знает ну, у кого есть, или адреса.