Интересно, а пришла бы Лиза к нему сегодня ночью, если бы он ее вдруг поманил?
— Когда вы сменяетесь? — спросил нейтральным голосом Куприянов.
— В восемь часов вечера, — отозвалась Елизавета. — А что, намечается какая-то серьезная работа? — спросила она с заметной готовностью.
Глаза наивные, как у первоклассницы. Так и растеряться можно. Как же ей, дурехе, объяснить, что он просто хочет остаться с ней наедине, а там, если повезет, завалить на узкий кожаный диван.
— Нет, просто подумалось, — отвечал Куприянов, испытывая некоторую неловкость от нахлынувших мыслей. — Возможно, будет некоторая срочная работа… Но я сообщу, если что, — неопределенно протянул он.
— Разрешите идти? — весело спросила Елизавета.
— Идите, Федорова! — суховато сказал подполковник.
В глазах девушки Куприянов рассмотрел задорные смешинки, которые свидетельствовали о том, что она не так наивна, как выглядит на первый взгляд.
Елизавета развернулась и уверенным, почти строевым шагом направилась к выходу.
Дверь захлопнулась с каким-то злорадным стуком, оставив Куприянова в пустом кабинете. Он едва сдержался, чтобы не крякнуть от досады. Ладно, пора принимать решение, не время пялиться на волнующие девичьи выпуклости. Но сначала надо сообщить о шифровке военной контрразведке.
Он поднял трубку телефона и потребовал у связиста привычным жестковатым тоном, к которому привыкли окружающие:
— Это подполковник Куприянов… Соедините меня с майором Коробовым.
С минуту в трубке звенела тишина. Затем раздался уверенный голос заместителя начальника военной контрразведки дивизии:
— Коробов на связи.
— Григорий, тут мои люди опять перехватили шифровку. Есть разговор. Сможешь ко мне подъехать?
— Буду через двадцать минут, — ответил Коробов и тотчас повесил трубку.
Григорий Коробов не задержался, явился точно через двадцать минут. Гладко выбритый, подтянутый, несмотря на долговязость, он вошел в кабинет, будто бы строевой офицер. А ведь до службы занимался тем, что составлял финансовые отчеты на оборонном предприятии.
В кабинете тотчас распространился запах дорогого одеколона. Наверняка какой-нибудь трофейный. Педант, аккуратист, с тонкими чертами лица, Коробов больше напоминал интенданта, чем офицера «Смерша».
Иллюзии улетучивались в тот самый момент, когда Коробов начинал говорить. Сразу чувствовалось, что общаешься с человеком, наделенным немалой властью и обладающим отменными волевыми качествами.
Выслушав суть дела, он сказал:
— У нас тоже имеются несколько перехваченных, но не расшифрованных радиограмм. Пару месяцев назад начались передачи. Группа одна и та же, а сейчас ты и сам знаешь, что происходит в Ялте. При малейшей угрозе «трем толстякам» полетят головы куда круче наших.