Мое любопытство разгорелось еще больше.
— Морозец на улице?
— Что? — вздрогнул он. — Вы что-то сказали?
— Замерзли? — переспросила я.
— А-а. Да, наверное… — Игорь Николаевич нахохлился и снова погрузился в раздумья. Чай он даже не попробовал.
Игорь Николаевич Шапочников стоял в моем черном списке на втором месте. Первое устойчиво занимал сам директор и его приятель.
К Владимиру Семеновичу Шапочников приезжал ежедневно, то есть видела я его уже в третий раз. Все три раза он появлялся неожиданно для меня, но Ямской всегда знал о его визите. Из этого я делала вывод, что приятели договаривались о встрече заранее и, скорее всего, не по телефону.
Насколько мне было известно, общих дел они практически не вели — Шапочников кормился доходами от реализации мягкой мебели. Дружескими чувствами ежедневные визиты Шапочникова тоже объяснить было сложно. Позавчера он так запаниковал, когда я начала задавать ему обычные вопросы: «Кто?» да «По какому вопросу?» — что мне подумалось, не страдает ли этот человек манией преследования или иным подобным недугом. Ямской до того момента не вмешивался в мои «разборки» с посетителями, а с явным удовольствием слушал наши препирательства из кабинета. Но когда узнал голос Шапочникова, вышел в приемную сам, чем немало меня удивил.
Дальнейшее меня заинтересовало еще больше, а также насторожило и слегка разозлило.
Шапочников при виде Ямского радости не выразил, даже не улыбнулся, только облегченно сказал:
— Пойдем прогуляемся.
— Холодно, — скривился Ямской.
— Лучше уж мерзнуть, чем… — вырвалась у Шапочникова непонятная фраза. — В конце концов, мы можем куда-нибудь заглянуть.
— Ладно, — нехотя согласился Ямской, сообщил мне, что вернется минут через тридцать-сорок, и вышел. Шапочников заторопился следом за ним.
— До свидания, — сказала я ему вслед. Я была очень сердита, и фраза прозвучала не слишком доброжелательно.
Шапочников испуганно оглянулся, посмотрел на меня, как на Горгону, пробормотал в ответ что-то неразборчивое и выскочил в коридор, при этом чуть не сбив с ног Нину Васильевну, нашего бухгалтера.
Нина Васильевна отшатнулась и едва не уронила кипу документов, которую держала в руках.
— Странный человек. Это надо срочно подписать, Оленька. Я оставлю?
— Конечно. — Я взяла документы. С удовольствием просмотрю их на досуге, пока Ямской где-то бродит. — Я тоже заметила, что он со странностями. А он всегда такой или это временный заскок?
— Не знаю, я его второй раз вижу. Позавчера он врезался в Карасика, — Нина Васильевна хихикнула.
С Карасевым, или Карасиком, я уже имела счастье познакомиться. Юноша ростом под два метра и весом в сто двадцать килограммов разделывал туши в мясных рядах. Врезаться в него означало заработать легкое сотрясение мозга, сопровождаемое тяжелой головной болью. Я представила, как щуплый, не в меру суетящийся Игорь Николаевич пытается пробить головой могучую грудь Карасика, и тоже рассмеялась.