Медленно я подняла камеру перед окном и заглянула внутрь, наблюдая за происходящим в комнате на экране коммуникатора. За столом по центру сидел отец Глеб в мирской одежде. Рубаха расстегнута до пупа, на шее — массивный золотой крест.
По красному лицу священника и глазам, совершенно спрятавшимся в набрякших веках, я поняла, что человек, называвший себя священнослужителем, успел солидно набраться. Рядом с отцом Глебом сидел мрачный Бубен, не в пример священнику трезвый.
Вокруг куча осоловелых бандитских рож, вперемешку с лицами проституток. Какая-то рыжая девица, спотыкаясь и падая, влезла на стол и стала танцевать, сделала попытку устроить стриптиз, но не удержалась и свалилась на гостей. Тощий тип в черной майке, открывавшей его наколки, приблизившись к окну, достал флакончик с белым порошком и освежил себя понюшкой.
Проститутки за столом не были столь стеснительны, как тощий. Разложив причиндалы на столе, они с наслаждением вдыхали дорожки порошка, запивая его вином. Смуглый с черными кудрями бандит в белой футболке демонстрировал всем владение охотничьим ножом — положил ладонь с растопыренными пальцами на стол и вонзал острие зазубренного лезвия в столешницу, постепенно наращивая темп.
Колоритные картинки, ничего не скажешь. Скандал гарантирован, одна беда — не получалось записать ни одного осмысленного диалога. Только пьяные выкрики. Для прессы и патриархии запись то что надо, а вот для милиции практически бесполезна. При умелом адвокате можно отбрехаться от всего. Например, скажут, что нюхали не наркотики, а сахарную пудру, что у них по вечерам клуб любителей сахарной пудры. Надо их простимулировать, чтоб разговоры потекли в нужном русле.
Я открыла сотовый и набрала номер мобильного отца Глеба. Ответ пришел не сразу. Пока настоятель сообразил, что ему звонят, пока достал телефон из чехла на поясе, пока ответил:
— Ну, слушаю, чего?
— Голов, ты тварь толстопузая, рыпнешься еще на отца Василия, и я из тебя кишки выну. Сиди тихо и не воняй. — Своему шепоту я придала зловещий оттенок. Сказав, что было задумано, сбросила звонок, не дав собеседнику и рта открыть. Лицо отца Глеба на экране мини-компьютера позеленело от злости. Дико заревев, священник вскочил, схватил со стола бутылку с водкой, швырнул ее о музыкальный центр, затем заорал дурным голосом в телефонную трубку:
— Я тебя уработаю начисто, сука! Тебе конец! Копай яму!
В наступившей тишине прозвучал еще один вопль, полный боли и страдания. Лица гостей оторвались от грозного настоятеля и обратились на кудрявого, чьи забавы с ножиком привели к печальным последствиям. Отвлекшись, он всадил нож прямо себе в кисть, пригвоздив ее к столу.