Мальчик заметно напрягся и нервно сжал маленькую диванную подушечку, которую все время нашей беседы обнимал. Увидев, что паренек замешкался, я сразу спросила:
— Ты ведь помогал своему отцу?
Константин кивнул, а я продолжила:
— Значит, ты и передавал записки Грицкому.
— Да, я, — по-детски всхлипнув, признался мальчик. А потом пояснил: — Я приходил к папе, приносил обед, а он мне отдавал записку, которую я потом передавал на рынке дяде Сереже.
— И что тебе за это давали? — решила уточнить я.
— Денег, — ответил мальчик, и глаза его загорелись: — Я на них себе компьютер купил. Хотите покажу?
— Да нет, не стоит, — отказалась я, уже поняв, каким образом отец заставил сына участвовать в их с Грицким нарушении закона.
Мальчишке было все равно, что его отец кого-то грабит, главное — он получал все, что желал.
— А ты никогда не думал, что совершаешь преступление? — обратилась я к мальчику после небольшой паузы. — Воровать — это же нехорошо.
— Знаю, но у нас в городе все воруют, — ничуть не смутившись, ответил Костик. — Вот, например, батя Кольки из моего класса — откровенный разбойник. Он полрайона в страхе держит, и денег у него ворованных — море. Или у Светки мать — начальник в администрации. Так Светка сама рассказывала, что половину денег, выделенных на ремонт дорог или на еще чего-нибудь такое, мама ее себе забирает. Все воруют! — подвел он итог.
— И вы с папой решили от всех не отставать, — усмехнулась я.
На этот раз Костик смутился и тихо сказал:
— Так мы же не у бедных берем, а у тех, кто сам наворовал.
«Ага, Робин Гуд и его команда, — подумала я про себя. — Богатых грабят и бедным деньги раздают. Чудеса, да и только. Надо же, какие мне попались заботливые и сочувствующие граждане».
Но вслух я сказала:
— А почему ты так уверен, что все ограбленные вами люди были либо разбойниками, либо ворами? Мне вот, например, точно известно, что мой клиент заработал все деньги сам, для этого он и ездил за границу. Он хотел купить здесь себе дом. А теперь не может. Как ты к этому относишься?
— Как? — растерянно переспросил паренек. Потом немного подумал и ответил: — Ну, подумаешь, один раз ошиблись.
— «Подумаешь, один раз ошиблись», — передразнила я. — Сегодня один раз, завтра второй, так и пойдет-поедет. Ну и что мы будем теперь с тобой делать, а, малыш? — слегка наклонившись вперед, спросила я.
— Я уже не малыш, — обиделся на меня Костик.
— А раз так, то и отвечать за содеянное придется как взрослому, — поймала я паренька на слове, чем еще сильнее его напугала.
Затем я принялась обдумывать, как же и правда поступить с мальчиком. Его можно наказать, передав в милицию и доверив его судьбу правосудию. Но стоило ли это делать? Я, как и любая женщина, понимала, что наивностью и доверчивостью паренька взрослые люди просто воспользовались, посулив много богатых подарков и попросив за это всего лишь таскать туда-сюда записки, ну да еще иногда следить за какой-то определенной квартирой.