* * *
Подполковник милиции Кирьянов и в самом деле ждал меня возле проходной областного следственного изолятора. Он тут же провел меня в бюро пропусков, где мне выписали разовый пропуск, после чего мы пошли по длинным и гулким коридорам. Стальные решетки с металлическим грохотом захлопывались за нашими спинами, пока мы не добрались до одной из комнат, предназначенных для допросов подследственных. Это было весьма узкое, сумрачное помещение с низким, давящим потолком и одним-единственным узким и сильно запыленным окном, забранным частой решеткой. Стены камеры для допросов были выкрашены мрачной синей краской, а из мебели в ней имелись один только стол и несколько стульев, если не считать мебелью стальную клетку, где во время допроса должен находиться подследственный.
Когда мы с Кирей вошли, камера была пуста, только на обшарпанном столе лежала какая-то папка, а на одном из стульев форменная милицейская шинель моего ментовского друга.
— Присаживайся, — сказал мне Кирьянов, указывая на свободный стул возле окна. — Пока адвоката нет, допрос все равно не начнется. Придет он, тогда и подследственного приведут. Давай пока потолкуем…
Он уселся за стол следователя, открыл лежавшую на нем папку, стал машинально листать и просматривать имеющиеся в ней бумаги.
— А ты что, еще не передал дело Бортникова в отдел борьбы с экономическими преступлениями? — пропуская мимо ушей Кирино предложение «потолковать», спросила я.
— Передал, — отвечал Кирьянов. — Только сам я от Бортникова пока что отказываться не намерен. Мне ведь убийства Ольховского и Перепелкина расследовать как-то надо. И кроме Николая Пантелеймоновича, у меня никого нет, за кого можно было бы зацепиться. Если не считать тебя, конечно!
— Спасибо, Киря! — не без сарказма в голосе заметила я. — Всегда рада помочь родной милиции!
— Прекрасно, если рада! — Киря поднял голову от бумаг и посмотрел на меня серьезно и даже мрачно. — Тогда не молчи, рассказывай. Какие у тебя отношения с адвокатом Должиковым?
— Дался тебе этот Должиков! — пожала я плечами. — Какие у меня могут быть с ним отношения?
— Не знаю, — Киря с досадой поморщился. — Хорошо, если просто интимные…
— А хуже интимных что?
— Хуже, если деловые! — глядя на меня в упор, весьма агрессивно заявил мой друг, подполковник милиции. — Ты хоть знаешь, какие слухи ходят про Должикова?
— Да откуда!
— А я вот знаю.
— Киря, милый! — воскликнула я патетически. — Не жмотись! Если тебе что-то о нем известно, поделись информацией!
— А ты взамен будешь делиться своей?
— Конечно! Я же обещала!