– Да что ты там делать-то будешь?
– Ничерта не буду, – убежденно заявила Анна. – Со мной будут. А знаешь что? Будут в жопу меня с разгона целовать. За баксы, чтобы ты даже не сомневалась!
Подруги замолчали. Каждая задумалась о своем варианте растраты такой баснословной суммы. Всегда приятно поразмышлять о чем-то хорошем.
– Криська? – первой нарушила тишину Анна. – Ты не знаешь, случайно, в самолетах окна открываются?
– Зачем? – не поняла Кристина.
– А затем, чтобы плюнуть с неба на весь этот поганый бардак.
Кристина поглядела на куму с осуждением. От приступа охватившей ее золотой лихорадки уже опомнилась:
– Ты сдурела, телка. Да чушь это. Как ты у него дипломат заберешь?
Анна неохотно согласилась:
– Да никак. Слабо мне. Кишка тонка… – она обреченно вздохнула. – Ладно. Шабаш. Вернулись на землю. Помоги мне марафет навести.
– Ты выглядишь неплохо.
– Ты еще мою задницу не видела, – многообещающе проговорила Анна, сбрасывая одежду. На обеих Анькиных ягодицах, как раз из разряда тех, которые обожали увековечивать на холстах художники эпохи Ренессанса, красовались четкие буро-синие отпечатки. Кристина покачала головой – что тут можно сделать?
– Вот-вот, – без энтузиазма согласилась Анна. – как увидит такую красоту мой друг Вацик – так сразу по дерматологам побежит. «Спасите меня, дорогие врачики. Только скажите, сколько денег отсыпать? Я подхватил от Аньки Ледовой таинственную болячку. Скоро у меня тоже расцветет пониже поясницы».
Кристина развеселилась.
– Ничего-ничего. Его самого твой Виктор надумает трахнуть – у него еще хуже синяки образуются.
– Это точно…
– Слушай, подруга, – Кристина подалась к Аньке, – а скажи ему правду… Бонику.
– Легко сказать… – Анна повела плечами. – Правду?.. А что он сделает? Ледового на дуэль вызовет? Сейчас… Только сперва штанишки подтянет.
– Может, жить к нему поедешь?..
– Нужна я ему. Как зайцу стоп-сигнал. Как же, поедешь… – Анна замолчала, о чем-то крепко задумавшись.
Утро пятницы началось для Андрея Бандуры с громких криков Протасова, донесшихся из соседней комнаты. А может, и из кухни.
– Я ему конкретно говорю, тебе что, в репу дать, ты, рог тупоголовый?!
Выходило, конечно, не совсем так, как если бы Протасов орал прямо в ухо, но все равно достаточно громко.
– Вот урод чертов, – с досадой поморщился Андрей, натягивая одеяло на голову. Ватин несколько приглушил звук, но отдельные фразы продолжали назойливо лезть в уши.
– …По понятиям разберемся… конь педальный… тюлень… в лесу закопаю… Сейчас волыну достану… рога пообламываю…
Бандура понял, что со сном покончено. Да и какое удовольствие проводить утро в постели, с одеялом и подушкой на голове? Он вышел в кухню: