В этом смысле венчурный капитал – колоссальный источник денег, который сам Бог для России создал. Венчурный капиталист разительно отличается от банкира. Стихия венчурного бизнесмена – инвестиции высокого риска. Он ищет высокие доходы. Он готов иногда даже терять деньги – только бы общий баланс оставлял его в немалом выигрыше.
Конечно, венчурному капиталисту надо преподнести идеи и разработки, оформив их в привычную для него упаковку. Но это намного проще и дешевле, чем написать целые тома технико-экономических обоснований («физибилити рисерч»), которые наши бизнесмены уже наловчились таскать по банкам мира.
При этом венчурный капиталист не претендует на владение технологией, лекарством или новейшим материалом, куда вкладывает деньги. Он не хочет быть менеджером производства на новых технологиях. Ему важно капитализировать дело, снять «верхний» супердоход – и уйти на новый цикл. То, что на эти деньги в России будет создано отличное предприятие, будет дан мощный толчок разработкам – его совершенно не волнует.
Еще никто в России толком с венчурными фондами не работал. Для того, чтобы дать вам представление об этой быстро растущей нише в мировом инвестиционном бизнесе, приведем некоторые цифры.
В Соединенных Штатах сложилась самая разветвленная и хорошо действующая инфраструктура инновационного бизнеса. Здесь существуют около тысячи венчурных фирм и почти две тысячи венчурных фондов. За последние годы, несмотря на замедление экономического роста, венчурный капитал набирает силу, а число работающих в этой элитарной сфере за пять лет написания этой книги удвоилось.
Правда, сейчас говорят о том, что после краха «новой экономики» и Интернет-компаний венчурный бизнес в США пребывает в глубокой депрессии, что подняться ему не суждено и потому искать там деньги по меньшей мере бессмысленно. Ой ли? Лучшее возражение – это всегда цифры. И мы приведем кое-какую статистику.
За вторую половину 1990-х годов, в пору подъема на дрожжах информационной индустрии, ежегодные инвестиции американских венчурных фондов увеличились в 25 раз, перешагнув к 2000 году черту в 100 миллиардов долларов. Резкий спад на рынке информационных технологий сказался и на венчурном финансировании: оно сократилось почти троекратно и к середине 2002 года не превышало 25 миллиардов долларов. Однако уже к концу 2003 г. оно увеличилось на 75 процентов и достигло 35 миллиардов. При этом есть все основания считать, что такой рост (50–70 проц.) в венчурном бизнесе продолжится еще несколько лет.
В 2003 году почти 5 миллиардов долларов было вложено в зарождающиеся компании, то есть – инвестировано в идеи. Капиталисты вложили огромные деньги (ровно столько, сколько РФ имеет от продажи оружия ежегодно) в то, чего еще даже в помине нет! Нет ни инфраструктуры, ни кадров, ни бизнес-планов, ни оборудования. Есть только мысли и ноу-хау. А все прямые инвестиции в Россию с ее «газпромами», «лукойлами», «евразхолдингами», «нефтехимами» лишь немногим превысили 8 миллиардов долларов за тот же год.