– Вивальди, – озадаченно произнесла Ада.
– Когда ты в последний раз слушала его?
– Не помню, – тихо проронила Ада.
– В том-то и дело, – неожиданно Юлька сделалась серьезной. – Поэтому нам так хреново. Не из-за того, что изменили нам – это можно пережить. Главное, мы сами изменили себе. Это гораздо хуже.
Марина сидела на прохладном бархатном песке и задумчиво наблюдала, как игривые маленькие волны прозрачными язычками лижут податливый берег.
– Не помешаю? – подошедший Антон сел рядом.
Девушка с улыбкой покачала головой.
– Тебе здесь нравится?
– Чудесно. Море куда прекраснее, чем я могла себе представить. – Впрочем, – она лукаво покосилась на собеседника, – твой домишко тоже неплох.
– Да, – Антон с гордостью оглянулся на утопающую в сени деревьев трехэтажную виллу. – Я купил именно ее, потому, что вместе с ней продавался этот кусок пляжа.
– Откуда ты так хорошо знаешь французский?
– Мы все учились понемногу…
– Меня поражает обилие твоих талантов. Надо будет использовать тебя в качестве переводчика. Может, ты еще и английским владеешь?
– Немного.
Антон, сложив губы в трубочку, присвистнул.
– Ты любишь учиться?
– Просто никогда не угадаешь, что в жизни пригодится.
– Ты права, – сказал Антон.
Марина очертила указательным пальцем круг на его груди, в области сердца.
– Я хотела спросить, твоя татуировка что-нибудь означает?
Антон, усмехнувшись, расстегнул несколько пуговиц на джемпере, обнажив оскаленную волчью голову.
– Так, ерунда… Грехи юности.
– И где проходила твоя юность? В Воркуте или под Магаданом?
Он взял ее руку и принялся закапывать в мягкий песок.
– Ты умная девочка. Сколько тебе лет?
– Двадцать пять.
– В самом деле? – он изумленно приподнял брови. – Я думал, не больше двадцати. Ты такая… хрупкая…
– А я уже старушка, по меркам «новых русских», – рассмеялась Марина. – Разочаровала?
– Что ты думаешь обо мне? – спросил он вдруг, пристально глядя ей в глаза.
– Надеюсь, – сказала Марина, что ты не сутенер, не торговец наркотиками и не киллер.
– Нет, я не исполнитель. – Он принялся рисовать пальцем на песке ломаные линии. – Но я тот, кто стоит над ними. Так что, возможно, я – и то, и другое, и третье.
– Вот именно это я и думала.
– Тебя это не пугает?
Марина пожала плечами.
– Меня уже давно ничто не пугает.
Он медленно провел ладонью по ее волосам.
– Ты совсем не знаешь своих родителей?
Она покачала головой, высвобождая руку из песчаной западни.
– Я подкидыш. Меня нашли у дверей Дома малютка в субботу утром. Поэтому и дали фамилию Субботина. Спасибо, что имя нормальное записали. А то у нас в детском доме была девочка, Эсмеральда Сидорова, представляешь?