Роджер сделал большой глоток из деревянной кружки — и едва не задохнулся.
— Все в порядке, парень? — спросил трактирщик. Он остановился, держа в руках корзину с песком и всматриваясь в Роджера.
— Отлично, — хрипло ответил Роджер. — Все просто отлично.
Трактирщик кивнул и вернулся к своему занятию, но время от времени оглядывал на Роджера, опасаясь, похоже, что гость может испачкать только что подметенный и посыпанный свежим песком пол.
Роджер еще несколько раз кашлянул, потом снова поднес к губам кружку, но на этот раз был куда более осторожен. Вкус был хорошим, даже очень хорошим, если говорить честно. Вот только содержание алкоголя оказалось совершенно другим; этот напиток был во много раз крепче любого сорта пива, какой только приходилось пробовать Роджеру в современном ему мире.
Клэр говорила ему, что алкоголизм в эту эпоху был явлением совершенно обычным, и теперь Роджер без труда понял, почему. Впрочем, если пьянство окажется самой серьезной проблемой из тех, с которыми ему придется столкнуться, он уж как-нибудь с этим справится.
Он спокойно сидел у очага и неторопливо пил, смакуя темное, горькое пиво, — и при этом смотрел и слушал.
Это была припортовая таверна, и посетителей в ней хватало. Стоявшая вблизи от причалов Мори-Ферта пивная служила приютом для морских капитанов и торговцев, а также для моряков с кораблей, стоявших в гавани, и для портовых грузчиков, и для рабочих с товарных складов. Множество сделок самого разного рода заключалось за маленькими столиками, покрытыми пятнами от пролитого пива.
Краем уха Роджер слышал, как двое мужчин заключили договор о погрузке на корабль трехсот рулонов дешевой шерстяной ткани из Абердина, предназначенных для колоний, причем обратным рейсом тот же корабль должен был доставить из Каролины груз риса и индиго. На другие корабли грузились сотни голов малорослого рогатого скота, мотки медной проволоки весом по шестьсот фунтов, бочки с серой, черной патокой, вином… То и дело назывались цифры, обозначавшие стоимость товаров или доставки, даты отбытия… голоса плыли сквозь пивные пары, наполнявшие таверну, и сквозь густые сизые облака табачного дыма, кружившие под низко нависшими потолочными балками. .
Но речь здесь шла не только о товарах. В одном из углов сидел некий капитан в отлично сшитом длиннополом сюртуке; дорогая черная треуголка лежала на столе возле его локтя. Капитан внимательно следил за сидевшим рядом с ним писарем, склонившимся над большой амбарной книгой; перед ним на столе стоял ящичек с деньгами. Но капитан лично разговаривал с людьми, непрерывно подходившими к его столу, — это были люди, желавшие уехать в колонии в одиночку или с семьями.