Кейт, младшая сестра Софи, отправившаяся на месяц-другой в Лондон, наверняка не растерялась бы и что-нибудь придумала. Кейт никогда не допустила бы, чтобы ее похитили какие-то безумцы. Попробовали бы проклятые горцы подступиться к ней! Сразу бы об этом пожалели. Они давно лежали бы оглушенные на вересковой пустоши и только тихо постанывали. Кейт могла околдовать и поработить любого мужчину. А если кто-то сопротивлялся ее чарам и не падал перед ней на колени, то она пускала в ход оружие или свой острый язычок, смертоносный, как кинжал.
Софи не обладала храбростью и отвагой сестры. Обе девушки унаследовали так называемый волшебный дар фей – природное очарование, присущее всем Маккарранам. Но вместе с ним к ним перешла и знаменитая фамильная вспыльчивость. Софи провела долгие годы в монастыре, пытаясь смягчить свой буйный нрав. Она привыкла к спокойной, безмятежной жизни, посвящая все свободное время занятиям цветоводством. Но сейчас, на безлюдных туманных холмах горной Шотландии, в лапах бандита, от ее талантов было мало проку. Софи уже испробовала на своем похитителе терпимость и всепрощение, но и то и другое оставило разбойника равнодушным. И как, скажите на милость, настраивать себя на мягкость и доброту, когда голову тебе замотали вонючей шерстяной тряпкой?
– Пожалуйста, – прохрипела она, – мистер Призрак, сэр Призрак! Мне нужен воздух!
Коннор остановился, осторожно поставил девушку на ноги и развязал плед, закрывавший голову Софи.
Она замерла, хватая ртом холодный сырой воздух. Отвратительная тошнота накатывала волнами. Софи упала на колени прямо под ноги разбойника и уткнулась лицом в заросли вереска. Приступы рвоты сотрясали все ее тело.
Коннор опустился на одно колено рядом с девушкой и взял ее за плечи. Словно в полусне, она почувствовала, как он проводит рукой по ее волосам, откидывая их назад, подальше от лица.
– Воды, – отрывисто бросил он по гэльски своему товарищу. – Быстрее!
Голова отчаянно дружилась. Пока похититель разматывал тяжелый плед, освобождая ей руки, Софи уселась на землю. Проведя ладонью по спутанным волосам, она нащупала кружевной чепец, закрепленный на волосах серебряной булавкой. Он каким-то чудом удержался на голове, хотя некогда аккуратная прическа давно развалилась. Использовав чепец вместо платка, Софи брезгливо поморщилась и выбросила его в заросли папоротника.
Какое унижение! Ей пришлось корчиться в приступе рвоты на глазах у этого горца. Софи опустила голову, не в силах поднять глаза. Теперь он будет считать ее жалкой неженкой, а ей хотелось выглядеть сильной и стойкой.