Она была предоставлена самой себе, впрочем, так же, как Марджери Эпплфилд, но с ней ей не хотелось разговаривать, потому что от противного нытья вдовицы даже мед мог скиснуть. Еще был старый рыцарь, но он не желал, чтобы нарушали его одиночество.
Джоанна задумалась и неожиданно заметила, что идет между двумя замыкающими стражниками. Она посмотрела на одного, потом на другого и дружелюбно улыбнулась обоим, потому что обычные нормы поведения были неприложимы к паломникам, равным перед Господом.
Стражник слева улыбнулся ей в ответ и пристально посмотрел на нее, пряча глаза под капюшоном. Другой усмехнулся, но как-то странно, напомнив Джоанне кота, играющего с мышью.
– Хороший сегодня день, правда?
Может, он не прочь поболтать с ней, но думает, что недостоин этого, если он простой воин.
– В самом деле, леди Джоанна. А завтра будет еще лучше.
Джоанна немножко удивилась тому, что он знает ее имя, ведь паломники не называли себя стражникам, а потом задумалась о том, с чего это он усмехнулся, когда сказал «завтра».
Что он имел в виду? Погоду? Сегодня им действительно повезло, потому что дождь не мешает идти и не портит настроения. Может, этот человек умеет предсказывать погоду и знает, что завтра их тоже ждет хороший день?
Они вошли в лес. Солнце, пробиваясь сквозь зеленую листву, золотило деревья. Множество каких-то белых цветов росло вперемежку с колокольчиками в окружении пушистого ковра из пролески. 3апел зяблик. На его голос хрипло отозвалась какая-то другая птица. Справа в чащобе Джоанна заметила молоденькую косулю, с любопытством следившую за ними, однако Джоанна не стала ничего говорить мужчинам из боязни, что они убьют ее. Рано или поздно им все равно придется кого-нибудь убить, чтобы не остаться вечером голодными, но только не эту красавицу, четвероногую сторожиху леса.
Позади все также ехал старый рыцарь. Немного раньше она видела, как он крестился и шептал молитвы. Интересно, что он такого совершил, что остаток дней проводит в постоянных паломничествах и сторонится людей.
Задумавшись, Джоанна не заметила выступающий корень дуба, споткнулась и упала в сухие листья, застонав от боли. Ее затошнило, бросило в жар, потом в холод, а через несколько мгновений она уже ничего не чувствовала, кроме боли в опухшей лодыжке.
Стражники в растерянности остановились, переглянулись и стали слезать с коней.
– Может, один из вас поедет вперед и скажет молодой женщине с сыном, что мне нужен мой конь. Кажется, сегодня я уже не могу идти.
Джоанна старалась не показать, как ей больно, хотя ей пришлось прикусить губу, чтобы слезы не брызнули у нее из глаз. Дай Бог, чтобы она через неделю могла ходить!