На свой заработок и доход от частичной доли наследства матери он теперь и жил, переехав из дома Динкастера. Их отношения стали носить формальный характер. Снимая комнаты, он никогда не ощущал желания поселиться в более роскошных апартаментах в фешенебельном квартале. Если у него случался роман со светской дамой, он находил другие места для встреч.
И поэтому крайне удивился, когда, войдя в гостиную, увидел герцогиню.
Нет, не ту, которую хотел бы видеть.
Вдовствующая герцогиня Эвердон была настолько погружена в изучение предметов, стоящих на полках, что не заметила его появления.
— Как вы попали сюда? — Он налил себе белого сухого вина. У нее стоял налитый бокал.
— Ваш слуга не захотел держать меня у дверей.
Его дворецкий не смог устоять перед натиском Селины.
Он не стал спрашивать, зачем она пришла, — о причине нетрудно догадаться по ее виду. Как она смотрела на него, как покачивала бедрами при каждом шаге, как колыхались ее юбки, — все говорило само за себя. Напрашивался единственный вопрос: почему именно сейчас?
— Наслышана о вашем благородном поступке. Какой героизм! Решила убедиться, что вы не пострадали.
— Как трогательно! — отвечал он, пытаясь понять, кто сообщил ей о случившемся среди ночи.
— Вы так говорите, словно не одобряете мой приход? Ну конечно, будь я беспомощна и растерянна, то могла бы рассчитывать на больший интерес. Или если бы я была так глупа, что осталась в горящем доме и устроила бы спектакль на публике…
Ясно, Джеральд посетил ее. Только он знал, что София задержалась в горящем доме из-за животных.
— Вы решили посетить Лондон во время летней сессии? — спросил он, игнорируя ее колкости.
— Я могу приезжать сюда, когда захочу. Меня не интересует особняк в Корнуолле, хотя он достался мне в наследство. Вы наверняка слышали, что София заставила меня уехать. Можно сказать, выслала меня из Марли. — Ее губы сложились в капризную гримасу, но глаза смотрели трезво и холодно, словно она прикидывала возможные варианты. — Просто оскорбительно, когда с тобой поступают подобным образом. В Марли достаточно места для нас обеих.
— Должен заметить, что очень сомневаюсь в ваших словах.
— Она сделала так, чтобы унизить меня. Поставить меня на место.
— И в этом я тоже сомневаюсь.
— Но я не лгу! Я от всего отказалась, чтобы иметь поместье в Марли.
— Да. Я думаю, вы действительно многим пожертвовали: вашей юностью, возможностью любить и той нежностью, которой когда-то вы обладали. Но Алистэр умер, и София стала герцогиней. Если вы пришли за советом, я могу предложить только одно: забыть все и жить дальше.