Виктория пожала плечами.
— С тем же успехом убить могут и в Сайгоне. Мне нравится, — сообщила Виктория. — Ты читала мои репортажи?
— Да. Джонатан собирает твои статьи. Они просто ужасны. Я имею в виду… их содержание. Невозможно поверить.
— И все это правда. Забавно, что люди только не выделывают в борьбе за выживание, не находишь? — Криво усмехнувшись, Виктория подняла свой стакан. — Салют!
Виктория обвела взглядом зал, наполненный сытой и хорошо одетой публикой.
— А здесь мило. Хорошо, что мы пришли сюда. Приятное времяпрепровождение. Завтра я уезжаю в Данлевен, повидаться с тетушкой Камерон.
— Как она?
— Стареет. Но по-прежнему шустрая. Она еще всех нас переживет…
Кольцо. Вот в чем дело. На пальце Виктории не было аметистового кольца, и без него руки ее выглядели как-то странно голыми, — А где твое кольцо? — не удержалась от вопроса Катриона. — Потеряла?
Виктория невольно взглянула на свои руки, потом подняла широко открытые, лишенные выражения глаза и кивнула.
— Да. Боюсь, что так, — после некоторой паузы сказала она.
— Какая досада. Мне так жаль. Ты его любила…
— Что ж, бывает, — холодно улыбнулась Виктория. — В конце концов, это всего лишь камень и металл. Я прекрасно могу обходиться и без него. — Она поставила стакан на стол и откинулась на стуле. — Но давай поговорим о тебе. Уверена, что тебе вовсе не интересно болтать о тетушке Камерон или о моем кольце. — Виктория попала в точку. — Что-то тебя беспокоит. Джонатан, разумеется?
Катриона уставилась на свои руки и кивнула. В горле у нее запершило.
— Я хотела… Даже не знаю, как тебе сказать.
— Попытайся. — Виктория поигрывала лежавшими рядом с тарелкой серебряными приборами.
— Видишь ли, это касается не только Джонатана, но и еще одного человека, — Катриона покраснела, — Танкреди.
Виктория изучала перечень вин.
— «Голубая монахиня» будет в самый раз, как думаешь?
Оно ко всему подойдет.
— Ах, что угодно. Прекрасно. — Катриона залпом осушила свой бокал в надежде обрести необходимое мужество. — Я не звонила, — робко начала она. — Но я не знаю, что делать, мне нужно с кем-нибудь поговорить. А у меня, кроме тебя, никого нет, Виктория. — Катриона снова покраснела и глубоко вздохнула. — Ты знаешь о Танкреди?
— Что знаю?
— Что… — голос Катрионы дрожал от волнения, — что он гомосексуалист.
— Кто заказывал креветки с авокадо? — поинтересовалась вдруг возникшая рядом со столиком официантка.
— Спасибо, — спокойно сказала Виктория. — Сюда, пожалуйста.
Официантка убрала пустые бокалы, принесла новые и наполнила их вином. Подруги снова остались наедине.