Проходя мимо одного из этих камней, Анжелина остановилась как вкопанная при виде, открывшемся перед нею. Сама того не сознавая, она отступила на несколько шагов, пока не скрылась за камнями. Понимая, что должна вернуться на их стоянку и забыть о том, что увидела, Анжелина, тем не менее, не удержалась, чтобы не выглянуть из-за камня еще разок.
Чарли лежал в мелком ручье; его длинные золотые волосы свободно струились по воде. Он плавал, лежа на спине, повернув лицо навстречу восходящему солнцу. Розоватый свет нарождающегося дня косыми лучами падал на его грудь, отбрасывая на бронзовую кожу тени оттенка зрелого персика.
Анжелина затаила дыхание, словно прикованная на месте. Очарование запретного притягивало ее. И она вдруг обнаружила, что не может перестать глядеть на него, хотя ее рассудок взывал прислушаться к здравому смыслу. Она выдохнула, не в силах больше сдерживать дыхание. «Отчего мне вдруг стало так жарко, ведь солнце пока не встало, и ночная прохлада все еще охватывает землю?»– подумала она. Ей часто доводилось наблюдать за плавающими братьями. Но она видела в братьях только мальчиков, да они и до сих пор оставались мальчишками, – теперь она это поняла. «А Чарли – мужчина. Мужчина во всем своем великолепии – сильный, мужественный». И она слишком хорошо понимала, что он – мужчина.
Внезапно Чарли встал и, убрав с лица и пригладив влажные волосы ладонями, направился к берегу. Широко раскрытые глаза Анжелины округлялись по мере того, как Чарли Колтрейн выходил из воды. Если она не ошибалась, он был совершенно раздет. Она могла часами наблюдать, как плавали ее братья, но они никогда не купались без какой-либо прикрывавшей бедра одежды. Ее любопытство боролось с рассудком, пока не победило смущение. Анжелина отвела глаза в тот момент, когда Чарли достиг мелководья.
«Теперь, искупавшись, он скоро вернется в лагерь...»Анжелина собиралась уйти из своего укрытия так же тихонько, как и пряталась. Тогда бы Чарли так и не узнал, что она за ним подсматривала. Он и без того сердит на нее. И хотя ей действительно хотелось знать, рассердился бы он еще больше, если б узнал об этом, она все же в нем сомневалась. Когда дело касалось мирских вещей, она не понимала ничего вообще.
Перед тем как уйти, Анжелина не удержалась от того, чтобы не взглянуть на него в последний раз. Чарли стоял к ней спиной и застегивал джинсы. У Анжелины не оставалось времени, чтобы возблагодарить Господа за то, что Чарли почти оделся. Ее взгляд был прикован к его спине. Если грудь Чарли была гладкой и загорелой, то спину покрывало множество шрамов, морщинистых, белых, исчезавших под поясом джинсов.