– Твоя щека такая прохладная, – прошептала она, – и я была счастлива. – У нее хлынули слезы, капая на его грудь. Он не слышал ее последнего слова, только угадал его чем-то большим, чем физический контакт, чем-то таким, чем наделила его любовь. – Пол...
Она вдруг стала тяжелой, обмякла, и ее тело слабо содрогнулось – жизнь покинула ее. Он уже испытал такое содрогание, когда на его руках после неудачных родов умер ягненок. Он понял его смысл. Он снова положил ее на кровать, пристально вглядываясь в лицо – она не могла покинуть его вот так! Ее лицо оставалось прежним, казалось, что она еще здесь. Он снова прижал ее к себе и стал трясти, словно это могло вернуть ее к жизни.
Текло время, унося его все дальше и дальше от того момента, когда она покинула его. Она осталась позади, а мир, и он вместе с ним, двигался вперед, и ее тело уже не могло ощутить его прикосновений. Пламя свечи заморгало – нужно было убрать нагар. Он задул свечу и положил ее тело на кровать, потом неуклюже поднялся. Во тьме слышалось только дыхание мальчика. Пол обошел кровать и пошарил во мраке, пока не отыскал его руку:
– Идем, – сказал он.
Мальчик сначала слегка упирался, но потом встал и последовал за ним.
Из-за летней жары тела умерших от чумы приходилось хоронить сразу же, без обычных церемоний, но после того, как эпидемия пошла на спад, была совершена общая месса за упокой душ всех жертв этой заразы. Морлэнд казался тихим и безлюдным, и немногие его жители провожали в последний путь умерших: Джека и Бел, Эдуарда и Мэри, Джеки и Дикона, мастера Филиппа и множество слуг и... да, и Анну. Она погибла от удара, а не от чумы – видимо, сказалось перенапряжение последних дней. Она вообще-то не очень хорошо себя чувствовала после того, как Пол избил ее. Будь жив мастер Филипп, он сказал бы, что смерть была ее благим избавлением.
Но посторонних плакальщиков хватало – друзья Джека со всей страны приехали отдать ему последний долг. Пол глубоко переживал смерть Джека и был рад этим гостям. Среди них оказалось немало важных персон: сэр Томас Болейн, его сын Джордж, сэр Джон Сен-Мор, известные благородные купцы с запада – лорд Дакр, лорд Боро; граф Эссекс, потомок сестры Йоркского герцога Ричарда, и, разумеется, сэр Томас Парр, приехавший из Лондона, чтобы забрать назад Нанетту.
Нанетта внешне спокойно встретила известие о смерти родителей, но внутри она глубоко страдала, еще сильнее из-за того, что не хотела показать свое горе. Глядя на нее, Пол радовался, что ее забирают в Кентдейл к подругам и учебе, – будет лучше, если она переживет все это вдалеке от родных мест. Нанетта тоже была рада – этот дом перестал быть ее домом, и она думала о Кентдейле, как пленник о свободе. Она стала почти взрослой – ее любимый папа умер и забрал с собой из этого мира всю любовь. Она была уже не ребенок, и если ей доведется полюбить, то эта любовь будет непростой и нелегкой. Теперь любое счастье для нее будет иметь оттенок печали.