Скрипка о пожаре в «Сумерках Петербурга» не заикался, я тоже не знала, как начать разговор на нужную нам тему, и занималась тем, что гладила развалившегося у моих ног кокер-спаниеля.
Я услышала, как открылась входная дверь и кто-то вошел в квартиру.
— Чарлик, ты дома? — из коридора раздался противный женский голос.
Я думала, что сейчас на зов вскочит собака, но она продолжала спокойно лежать. Зато Ефим Лейкин быстро поднялся:
— Я дома, мама. У нас гости.
Тут я все поняла. Я порылась в сумке и довольно скоро обнаружила найденный в обгорелом кабинете Вронского «Паркер» с забавной надписью «Чарлику в день рождения».
Пока Чарлик Лейкин общался со своей мамой, я быстро поделилась своим открытием со Скрипкой. Скрипка расцвел. Теперь он знал, что делать…
* * *
Под Скрипкиным напором — уж я-то знаю, как трудно перед ним устоять, — Лейкин быстро раскололся. Он признался в том, что, узнав о снятии Вронского с поста главного редактора, поджег его кабинет и случайно потерял там свой «Паркер». Зачем Лейкин устроил этот пожар?
Потому что испугался, что, изучив финансовые документы, новое начальство поймает его за руку.
Единственное, в чем категорически не хотел признаваться Чарлик Лейкин, — то это в том, что он специально подкинул компрометирующие Вронского документы в его кабинет после пожара. «Я вообще в редакции с момента пожара не был», уверял он. Видимо, в моих логических построениях была допущена ошибка, и документы нашлись действительно случайно.
Мы со Скрипкой понимали, что доказать причастность Лейкина к финансовым махинациям вряд ли возможно. Тем не менее какое-то наказание он должен понести. Наконец Скрипка сказал Лейкину:
— Вы должны перевести все украденные вами деньги в Фонд защиты диких животных. Если в течение недели вы этого не сделаете, мы дадим делу официальный ход.
— Почему на защиту животных, — удивилась я. — В фонд защиты журналистов.
Пять минут мы спорили со Скрипкой и наконец пришли к консенсусу: половину денег — на животных, половину — на журналистов.
Перепуганный Лейкин обещал все сделать.
Мы уже уходили, когда я вспомнила про несчастного Вронского.
— Мы должны реабилитировать Василия Петровича! — закричала я. — Вы, — повернулась я к Лейкину, — должны опубликовать в какой-нибудь крупной газете статью о том, что Вронский — хороший человек, профессиональный редактор и…
— И красивый мужчина, — добавил Скрипка.
Самое удивительное в этой истории то, что Ефим Лейкин все наши требования выполнил.