– Все? – глупо переспросила она.
– Все. Если вы этого хотите. Не бойтесь. Я не маньяк… Сейчас пробок нет, быстро доедем. И напрашиваться на вечерний чай я не собирался.
«Не собирался, но все-таки намекнул, что если я не против, то ты мог бы зайти и гораздо дальше! Интересно, какой у тебя прейскурант, мальчик? Наверное, ты стоишь дорого. А уж если ты умеешь заниматься любовью так же качественно, как вешать лапшу на уши, то цены тебе нет!»
Она позволила усадить себя в автомобиль. Арсений был безупречно галантен. Он сам закрыл ее дверцу и только потом уселся на водительское место.
– Послушаем джаз или регги?
– Лучше джаз.
Музыка была красивой, ее спутник – еще красивее. Теплый вечер, пряный хмель, томные мысли, скорость, сквозняк. Пробок не было.
Простились они немногословно.
Той ночью Карина долго не могла уснуть. Она думала. О том, насколько наивным может быть общественное мнение. Все вот смотрят на нее (платье от Готье, упакованная в силиконовый лифчик грудь топорщится, как у юной старлетки, глаза сверкают – не от любви или молодости, а от хитрых швейцарских капель) и мгновенно ставят диагноз: стервоза. С многолетним стажем. Знали бы они, что вот уже несколько недель постель для нее греет престарелый, безразличный к внешним раздражителям кот. Знали бы они, что иногда ей хочется напиться – Карина открывает бар и смотрит на привезенные из разных стран бутылки – ирландское виски, коньяк с юга Франции, греческое красное вино, настойка из Сибири. Она бы и напилась давно, если бы перед глазами не маячил образ опустившейся, спивающейся инженю – кровавые ногти, накладные ресницы, чулки в резинку на варикозных ногах.
Ей вспомнился Анатолий – совсем некстати, потому что в последние дни она, кажется, научилась о нем не грустить. Почему любовь проходит? Как вообще распознать ее, эту любовь? Отличить настоящее чувство от сексуального желания, прихоти, охоты примерить роль невесты в белых кружевах?
Какой красивой была их свадьба! Денег не хватало, зато впереди ждала молодость, которая казалась, как Вселенная, бескрайней. На Карине было платье, сшитое из тюлевой шторы, и белые танцевальные туфли, трещинки подмазаны зубным порошком. В волосах – белая роза. Высокая, стройная – Афродита с гравюры. Другие невесты в покупных платьях и с одинаковыми взбитыми локонами казались ей похожими на кочаны капусты с одной грядки.
Отмечали у Толи дома. Толина мать смотрела на Карину и губы поджимала. Ей казалось, что изнеженная блондинка в тюлевом платье ее сына погубит. А если не погубит, то до добра уж точно не доведет. Карина подслушала, как свекровь жаловалась какой-то своей подруге: