День внезапно превратился в ночь, черную, как песок на берегу Края земли. Мрак прорезала молния. Девушка вскрикнула.
Он прижал ее к себе, зная, что, если дождь станет сильнее, шатер может обвалиться.
Еще один огненный меч обжег глаза свирепой яркостью.
Оглушительный громовой раскат заставил обоих вздрогнуть.
И тут еще один раскат прогремел прямо над ними, близко, так близко, что Бишоп услышал, как всего в футе от них разлетелся в осколки булыжник.
— Все будет хорошо, — уверял он снова и снова как себя, так и ее. Шли минуты, дождь продолжал лить, и Бишоп всерьез опасался, что шатер рухнет им на головы.
Зигзаг молнии осветил внутренность шатра, яркий, как полуденное солнце. Ударил гром, земля сотряслась, но свет не померк.
Странно.
Однако свет стал даже ярче.
Он поднял глаза к куполу шатра, и ему показалось, что свет сияет прямо над головой. Всей душой он ощущал, как тьма пытается подобраться ближе, поглотить свет, но свет держал ее на расстоянии.
Тишину снова разорвал удар грома. Еще один.
И настало спокойствие. Неестественное спокойствие. Словно сам воздух поглотило нечто глубокое и черное. Невидимое. Но у Бишопа было недоброе предчувствие.
И свет внезапно исчез также быстро, как появился. Проглоченный темнотой. Только темнота была густая и тяжелая. У Бишопа закружилась голова.
Снова взрыв, но на этот раз взорвался не камень, уничтоженный молнией.
Взрыв произошел в его голове.
Он упал на девушку.
Другое время
Он медленно приходил в себя. Все в той же тьме, накрывшей его плотным покрывалом. Он не хотел приходить в себя, правда не хотел, но пришлось. Оказалось, что кругом нет ничего, кроме непроглядной тьмы, и это было более чем странно. Он остро ощущал ее вес. Свинцово-тяжелый. Из-за этого было трудно дышать. Каким-то образом он понял, что, если не пошевелиться, тьма скоро проникнет в него. Но он пока не двигался. Только ловил воздух ртом.
Что-то здесь неладно.
Он перевернулся. Оказалось, что он лежит под открытым небом, совсем один. Над головой нет звезд. Только густая тьма.
Откуда-то донесся мужской голос. Во имя всех богов: враг поблизости. Должно быть, Модор! Именно Модор перенес его сюда и окружил тьмой. Но как?
Может, он не спал, а был без чувств? Как такое возможно?
Он глубоко вздохнул. Если поблизости прячется Модор значит, так тому и быть. Оба знали, что рано или поздно они сойдутся в поединке. Неужели сейчас?
Он попытался заговорить и сам испугался собственного голоса, скрипучего, как ржавый клинок:
— Кто идет?
Откуда-то вынырнул мужчина и, глядя на него сверху вниз, что-то сказал. От неожиданности он растерялся. Во имя всех древних богов, это не Модор! Это дряхлый Каллас в грязном рваном одеянии! Клочковатая седая борода свисает до самых чресл. Злосчастная старая развалина!