— Спасибо за вечер, Оленька! Вы не представляете, как мне помогли.
— Неужто все так плохо?
— Скажем так: есть небольшая проблема. Деловая. Завтра надеюсь ее решить. — Он повернул ключ, и «девятка» тронулась с места, не обратив внимания на серый «Москвич» за своей спиной.
Через сорок минут «Жигули» остановились у подъезда новорожденной.
— Борис Андреич, спасибо большое! Это самый роскошный день рождения в моей жизни!
— Ваша жизнь только начинается, Оленька! Будет еще много дней, которые переплюнут сегодняшний, — улыбнулся Борис и открыл дверцу, собираясь выйти.
— Не надо меня провожать, не маленькая! Номер своей квартиры я помню и не забыла, на каком этаже живу. А в подъезде всегда горит свет. Так что волноваться причин нет.
— А вдруг вас украдут? Я не хочу остаться без помощницы, пропаду! — рассмеялся «хозяин».
В подъезде было темно — хоть глаз выколи.
— Ну вот! А вы уверяли, что лампочки небьющиеся, — пошутил Борис, открывая дверь.
— Это правда! У нас никогда не было проблем с освещением и…
Последнее, что услышал Глебов, — страшный женский крик. Видеть он ничего уже не мог — тяжелый удар по голове провалил в черную тьму.
Февраль, 2003 год
— Линочка, как хорошо, что вы пришли! — радовалась Анна Даниловна, впуская гостью на порог. — А у нас неприятности! — шепнула она и приложила палец к губам.
— Мам, кто там?
— Это я! — громко доложилась Ангелина, снимая сапоги. И тихо спросила: — Какие неприятности?
Но Анна Даниловна не ответила, захлопотала вокруг гостьи. И той показалось, что старушка жалеет о сказанном.
— Раздевайтесь, проходите! Сейчас чай поставлю.
— Не беспокойтесь, пожалуйста! У вас и без меня забот хватает.
— Чай пить — не дрова рубить, милая! — рассмеялась хозяйка. — Проходите! Олег у себя, с банками лежит. Вот чаек заварю и освобожу его. Совсем не хочет лечиться, — пожаловалась она. — Все — с боем. Банок боится, горчичники ненавидит. Ну не смешно?
— Я тоже ненавижу! — улыбнулась гостья и вошла в комнату.
На диване, уткнувшись носом в подушку, лежал Олег, одушевленный предмет зависти, обожания и сплетен. Бледный, взлохмаченный, небритый, с горбинками на спине, укутанный пледом.
— Привет! Как дела ?
— Привет! Ленюсь, а лодырю, как известно, всегда нездоровится. Чем порадуешь болезного?
— Гостя, сынок, сперва накорми, а потом вестей спроси! — В комнату вошла Анна Даниловна с подносом в руках. На блюдцах аппетитно розовели-желтели-белели ветчина и сыры, в розетке вишневело варенье, из плетеной корзинки выглядывали тосты. — Мойте руки, Линочка, а я пока сниму банки с этого труса.