Шок был так силен, что я онемела.
— Энни…
— Пе… Пенелопа и Джейми? Они… она не их мать?
— Нет. Их мать умерла, когда они были маленькими. Значит, в моей физической тяге к Джейми не было ничего незаконного. Конечно, если моим отцом был не судья. В противном случае мы бы приходились друг другу единокровными братом и сестрой. А эта нахальная воображала Франческа была моей единоутробной…
— Думаешь, моим отцом был судья? Джерри не ответил.
— Ты хочешь сказать, что к моменту бракосочетания она была беременна мной. Верно? — Он кивнул. — Поэтому вполне возможно, что судья мне не отец. Иначе с какой стати ей было от меня отказываться? Или ты станешь утверждать, что у богатых свои причуды? Например, что нельзя рожать во время какого-нибудь театрального фестиваля? — Я попыталась засмеяться.
— Кто знает, чем руководствуются такие люди, как Бичемы? — спокойно ответил Джерри.
Я захлопала глазами.
— Ты знаешь, что может вызвать у них нервный тик? Я не знаю. Я и простых-то смертных с трудом понимаю. Например, тебя.
— Меня?
— Да, тебя! Почему ты хочешь остаться на Хейни-роуд? Только не ссылайся на то, что не можешь найти подходящую квартиру. Конечно, в наши дни это такая же редкость, как зубы у курицы, но ведь другие как-то справляются. Кстати говоря, в моем доме есть свободная комната, которая всегда к твоим услугам.
— Джерри, я должна идти. Они будут ломать себе голову, куда я исчезла.
— Ты что, меня не слышала?
— Я обязана выяснить, кто я такая.
— Энни, я думаю, тебе нравится иметь с ними дело. Может быть, ты такой же сноб, как и они.
— Провались ты пропадом, Джерри Даннинг! — прошипела я и ушла. Как он смеет называть меня снобом? Это Бичемы снобы, а не я. Я иду в театр, потому что у них есть лишний билет. А не потому, что хочу этого.
Я припустилась бегом, не желая заставить миссис Бичем ждать. Пусть она высокомерная, пусть холодная, но я была обязана вернуться. Она стала наркотиком, от которого я не могла отказаться.
Когда я пришла в театр, миссис Бичем уже сидела на месте. Как и Франческа. Но ряды у них были разные.
Пенелопа стояла в фойе, нетерпеливо помахивая моим билетом.
— Энни, где вы были? — Она напоминала директрису, распекающую непослушного ученика. Хорошо, что контролерша сразу повела нас на места, а то она потребовала бы у меня объяснительную записку от родителей.
Мы сидели в одном ряду с Франческой. Миссис Бичем восседала прямо перед нами в окружении двух членов благотворительного комитета. Казалось, она внушала им священный трепет. Потому что не удостаивала их словом.