— В основном это разоренные rancheros[34]. Gringos отняли у них земли. Скотоводы и их работники тоже потеряли свои дома. Их заменили более дешевой рабочей силой — индейцами, которых американцы покупают, продают и обращаются с ними почти как с рабами.
— Не может быть! В Калифорнии рабство запрещено законом.
— Запрещено? Индейцам платят десять долларов в месяц, но большая часть этой суммы возвращается к haciendado[35] в качестве платы за жилье и питание. Застав индейца без дела, его выставляют на торгах. Деньги поступают в государственную казну. По-моему, моя прелестная gringa, это весьма похоже на рабство.
Кэрли промолчала. Она видела индейцев, работающих у дяди, но не знала, как мало он им платит. Мысль о том, что дон, возможно, прав, встревожила ее.
Звон железа привлек ее внимание к большому деревянному сараю на краю лагеря. На стене висели косы, топоры, поводья, удила. С потолка свешивались два больших хомута, несколько седел и прочая утварь.
Пройдя к задней части сарая, дон представил Кэрли Сантьяго Гутиересу, которого она помнила по налету. Сейчас он работал как кузнец и, склонившись над наковальней, правил молотом шпильку от повозки.
Сантьяго посмотрел на девушку так же настороженно, как она на него:
— Вижу, вы поправились. Это хорошо.
Кэрли удивилась: меньше всего она рассчитывала на сочувствие.
— Да-да, мне гораздо лучше, спасибо.
Этот работяга с потным лицом и мощной мускулатурой мало походил на разбойника. Рамон справился о самочувствии жены Сантьяго Томазины и двоих их детей. Кузнец ответил, что они здоровы.
Заметив повязку на бедре Сантьяго и вспомнив о ране, полученной им во время налета, Кэрли чуть было не спросила его о том, как заживает нога, но вовремя удержалась. Этот человек — преступник. Он получил ранение, похищая лошадей ее дяди. Ей не подобает беспокоиться о его здоровье!
— Ну что, твоя рана заживает? — спросил Рамон.
Гутиерес вытащил из огня раскаленный кусок металла и бросил его в корыто с водой, откуда тут же повалил пар.
— Томазина извлекла пулю. Рана уже затягивается.
— Рад слышать.
Кузнец улыбнулся, снова начал бить молотом по горячему железу, и дон увел Кэрли.
— Для разбойника Сантьяго на удивление приятен, — заметила она.
Испанец тихо засмеялся и покачал головой:
— Он обыкновенный человек и борется за то, что у него отняли. Мы не считаем себя разбойниками.
Кэрли хотела возразить, но вовремя спохватилась и решила сменить тему:
— Странно, что он не питает ко мне ненависти. Я думала, что все ваши мужчины настроены против меня.
Рамон пожал плечами и отвел взгляд: