— Вовсе нет, — запротестовала Жаклин. — Он прислал мне прощальное письмо. Что удивительного в желании написать своей невесте.
— Что вы, это даже трогательно. А вы писали ему прощальные письма из тюрьмы?
— Нет, — призналась Жаклин.
— Почему?
Она не знала, как ответить на этот вопрос. Когда она сидела в камере, ее мысли были об Антуане, сестрах, даже слугах… Я думала о том горе, которое революция принесла ее семье. Жаклин почти не вспоминала о женихе, но ей не хотелось признаваться в этом Арману.
— Я не писала ему, потому что это могло вызвать подозрения, — солгала она.
— Где письмо, которое он прислал вам?
— В кармане моего плаща. Я принесла его на тот случай, и вы захотите взглянуть.
— Позже. — Арман некоторое время задумчиво смотрел на нее. — Скажите, мадемуазель, вы сами выбрали его своим женихом или это сделал ваш отец?
— Отец, — призналась Жаклин.
— И вам понравился выбор?
— Да, конечно, — ответила она после некоторого колебания.
— Значит, вы любите его? Жаклин снова вздохнула.
— В январе этого года к моему отцу пришел Никола Бурдон и попросил моей руки. Людовик Шестнадцатый; только что был казнен, монархия пала, все привилегии и титулы перестали что-либо значить. Никола посчитал, что теперь он в одинаковом положении с герцогом де Ламбером и это удачный момент для женитьбы на его дочери.
— Но ваш отец думал иначе, — уточнил Арман.
— Да, и я тоже. Никола познакомился с отцом в 1788 году, за год до начала революции. Мне было всего пятнадцать лет, когда он начал бывать у нас, но уже тогда я чувствовала себя неуютно в его присутствии, хотя и не могла объяснить почему — просто какое-то ощущение, что он не тот, за кого себя выдает. Никола всегда был подчеркнуто вежлив, и отец любил беседовать с ним, потому что этот человек много знал и рассказывал отцу о свободе и правах граждан. Кроме того, он неплохо разбирался в деловых вопросах и часто давал советы отцу о том, куда вложить деньги. Это особенно помогло после революции, когда мы потеряли основные источники дохода. Никола продолжал часто бывать в нашем доме, и я стала замечать, что он смотрит на меня как-то особенно. Я пыталась отгонять эти мысли, но иногда у меня холодок пробегал по спине. Он словно раздевал меня глазами.
Арман заметил, что Жаклин вздрогнула. Наблюдая за тем, как она вяло водит вилкой по тарелке, он подумал, что прекрасно понимает состояние Никола Бурдона.
— И тогда Бурдон решил попросить вашей руки, — заключил Арман.
Жаклин кивнула.
— Никола считал, что уже не было смысла ждать. Мне как раз исполнилось девятнадцать, но отец не спешил с поисками мужа, так как я тогда присматривала за Сюзанной и Серафиной. Никола решил, что сделал прекрасный выбор — он был другом дома, отец любил его, а так как у него не имелось собственного замка, ему не терпелось переехать жить в Шато-де-Ламбер.