— Да, — ответила Жаклин. Она не представляла, что Арман будет делать после того, как закончит с освещением, поэтому решила сразу приступить к главному. — Месье Сент-Джеймс… — начала она неожиданно тонким голосом, — хочу предупредить вас, что я никогда не занималась этим раньше.
— Я знаю. — Арман зажег все свечи и подошел к камину, чтобы подбросить в него еще поленьев. Он видел, как она напугана, и корил себя за это. Для Жаклин предыдущий опыт занятий любовью ограничивался только той жуткой сценой, когда Никола Бурдон едва не изнасиловал ее в тюремной камере. Один Бог знает, какие мысли роятся в ее головке по поводу предстоящего этой ночью, но на этот раз все произойдет по-другому, пообещал он себе. Присев на корточки, Арман принялся перекладывать дрова, лежавшие перед ним, что на самом деде было абсолютно бесполезным занятием.
Жаклин терпеливо ждала, когда он закончит, однако нервы ее были на пределе. Не зная, что предпринять, она сказала:
— Месье Сент-Джеймс, боюсь, я не совсем понимаю, чего вы от меня хотите.
— Жаклин, — произнес он тихим голосом, — мне будет очень приятно, если вы станете называть меня Арман.
Хозяин дома повернулся к ней: его лицо было освещено янтарными бликами пламени, и в эту секунду Жаклин почувствовала, что не может оторвать от него взгляда. Немного грубоватые черты его лица теперь казались столь совершенными, словно были высечены из мрамора. Его волосы переливались всеми оттенками меди и золота, и глаза сверкали в полумраке как драгоценные изумруды. В этих глазах Жаклин увидела то, чего не замечала раньше. Желание. Жажду. Стремление к ней. Сила его взгляда была такова, что окутывала Жаклин, манила, притягивала… Ее голова закружилась, мысли начали путаться.
— Жаклин, — позвал он, — иди сюда.
Загипнотизированная бархатистым звуком его голоса, она послушно пересекла комнату и приблизилась к нему. Стоя перед ним, она ждала, что он вот-вот заломит ей руки за спину, прижмет ее к стене и задерет на ней юбку.
— Мне будет очень приятно, если ты снимешь с меня куртку, — неожиданно произнес Арман.
Она удивленно взглянула на него, смущенная его необычной просьбой. Его лицо оставалось спокойным. Тогда она начала медленно расстегивать пуговицы на его куртке, а затем сняла ее с его могучих плеч и опустила на пол. После этого Жаклин снова посмотрела на него.
— А теперь мой жилет.
Ее пальцы послушно принялись расстегивать пуговицы на жилете, и вскоре этот предмет одежды тоже оказался на полу.
— Рубашку.
Это задача оказалась потруднее. Жаклин некоторое время изучала его~ галстук, решая, за какой конец потянуть. Наконец, разобравшись что к чему, она перешла к действиям, и, к ее величайшему облегчению, галстук развязался. Затем она вытащила запонки из манжет и отошла на секунду, чтобы положить их на стол.