Доктор Робертс, хорошо знакомый с романтическими фантазиями своих юных пациенток, тяжело вздохнул.
— Будьте реалисткой, Кэтрин! — мягко возразил он. — Ваш ребенок будет признан незаконнорожденным. Вы оба будете от этого страдать. Подумайте о том, что вас ожидает!
Кейт встала с рассохшегося кожаного кресла.
— Если я беременна, то меня это только радует. Я буду любить своего ребенка, и это главное! А совсем не то, что он родится вне брака.
Доктор Роберте покачал головой.
— Все это, конечно, прекрасно, Кейт, но я прожил слишком долгую жизнь, чтобы предаваться радужным иллюзиям. Как только соседи узнают, что вы в положении, на вас навесят ярлык падшей женщины и отвернутся от вас.
Кейт презрительно усмехнулась.
— Не забывайте, доктор, что я наполовину немка. Меня теперь трудно испугать. Напротив, даже интересно стать для разнообразия отверженной не из-за своего происхождения, а по причинам нравственного порядка.
И прежде чем врач смог ей что-то ответить, она покинула кабинет, гордо вскинув голову с тяжелой длинной косой.
Случалось, Кейт с трудом сдерживалась, когда на работе кто-то вспоминал о смерти Тоби. Уже наутро после ее визита к врачу мистер Мафф вкрадчиво сказал:
— Говорят, старик Харви тяжело воспринял весть о гибели внука. Его можно понять, он потерял сына на прошлой войне. У бедняги теперь совсем не осталось близких.
Машинистка из отдела планирования и дизайна, забежавшая в офис мистера Маффа с бумагами, доверительно сообщила:
— Он был за штурвалом «харрикейна», а эти истребители, как утверждает мой брат, летчик, очень плохо ведут себя на малой высоте. Ничего, если я оставлю документы для мистера Маффа на его столе? Он, наверное, летел на малой высоте, поскольку дело было над берегом. Интересно, куда он упал? На сушу или на море? В любом случае у него не было шансов на спасение, верно? Пожалуйста, передай мистеру Маффу, что мистер Татли ждет от него быстрого ответа на этот меморандум.
Возвращаясь в тот вечер домой через пустошь, Кейт чувствовала себя обессиленной. Она была на грани физического и психического срыва и едва волокла ноги.
Навстречу ей по площади Магнолий торопливо шла в своей черной шляпке, нахлобученной на седые кудряшки, Хетти Коллинз. Увидев Кейт, она резко изменила направление. Кейт передернула плечами: пусть поступает, как ей угодно, если считает Кейт членом молодежной гитлеровской организации.
Кейт как ни в чем не бывало продолжила путь, раздумывая о том, хватит ли у нее сил и в дальнейшем выносить разговоры, от которых она до такой степени устала за сегодняшний день. Она так задумалась, что не заметила автомобиля с откинутым верхом, стоявшего напротив ее дома, пока буквально не наткнулась на него.