— Ручаюсь, вы бы хотели принять ванну, — дерзко заметила она, — вон ту бадью использовали всего один раз, так что вода почти свежая.
— Хочешь искупать меня, мадам жена? — прошептал он. — Хочешь тереть меня своей душистой губкой? Везде?
Она залилась краской.
— Как вы однажды сказали мне, я бы тогда исполняла обычное дело, которым занимаются жены во многих домах. — Она вдруг поняла, что больше всего на свете хочет увидеть его тело, иметь возможность провести губкой по каждому его дюйму. Сама мысль о голом мужском теле вызывала у нее дрожь. Щеки ее горели огнем. Она растерянно посмотрела на деревянную бадью у камина.
Николас рассмеялся.
— Вода в ванне наверняка уже ледяная, так что вам придется подождать другого случая, жена. У меня нет намерения ни подвергать себя мучениям, ни ждать, пока принесут горячую воду.
Она вздохнула, заставив его рассмеяться снова.
— Вы затягиваете дело, мадам. Хочу, чтобы вы меня раздели до конца. Можете начать с туфель.
Осознав вдруг собственную наготу, Элис поспешно нагнулась, чтобы поднять свой халат. В глазах Николаса плясали искорки смеха, и она испугалась, что он запретит надеть его снова, но он не запретил. Он помог ей, разглаживая шелк на ее груди так, что перехватило дыхание.
— Мне нравятся податливые девушки, — опять улыбнулся он.
Пламя ревности вспыхнуло в ней. Никогда раньше не испытывавшая таких ощущений, она не знала, что в ней появится такая жгучая враждебность.
— Уверена, — мрачно промолвила она, — вы знали множество таких женщин.
— Ну, не так уж и много, — ответил он, хватая ее руки и направляя их к завязкам лосин. Когда она попыталась снова отвести руки, он крепко сжал их и посмотрел ей прямо в глаза. — Расшнуруй меня, девочка. Я хочу тебя, а я мужчина не из терпеливых.
Сэр Николас отпустил ее руки, и неохотно, робко она потянулась, чтобы дотронуться на шнуровки.
— О да, мадам, вы научитесь, — прошептал он, снова скользя руками под шелк халата, чтобы ласкать ее грудь.
Испуганная, она отшатнулась от него, протестуя:
— Но я думала… Вы же позволили мне надеть его снова!
— Только чтобы иметь возможность еще раз снять, — ответил он. — Подойдите ко мне. — Когда она повиновалась, он снова поднес ее руки к своей шнуровке:
— Со временем вы станете послушной девочкой, нужно всего лишь правильно руководить вами.
Элис стиснула зубы:
— Я буду делать что должна, сэр, но умоляю вас, не насмехайтесь надо мной.
— Но, малышка, — мягко произнес он, — теперь, когда мы женаты, вы должны, что бы я ни сказал, ловить каждое мое слово, разве не так? Закон божеский и закон человеческий велят вам так делать. Вы должны подчиняться моим приказам и служить мне, как добропорядочная жена служит своему мужу, или будете наказаны. По той же причине, — добавил он, — вы научитесь изменять свое политическое мнение, чтобы привести его в соответствие с моим.